Великолепие
Шрифт:
— Вы успеете собраться за два часа?
— Я уже готова.
Алекс ушел. Кэролайн вернулась в лавку. Джордж возился у плиты на кухне. Девушка, страшась предстоящего разговора, прошла через лавку и остановилась в дверях кухни.
— Папа!
Джордж оглянулся.
— Ты что-то от меня скрываешь? — спросил он.
— Когда я согласилась стать компаньонкой Кати, Северьянов просил меня отправиться в Россию вместе с девочкой.
— Только не это! — Джордж побледнел.
— Решать мне. И теперь я твердо решила уехать вместе с Алексом. Сегодня же утром.
Джордж утратил дар речи.
— Ты сошла с ума! Кэролайн,
— Я не спрашиваю твоего разрешения. Я должна ехать, потому что нужна этому ребенку.
— Дело не в ребенке. Все дело в этом мерзавце. Но ведь он женат, Кэролайн. Или ты забыла?
Разве может она забыть о том, что именно его жена препятствует осуществлению ее мечты? Но их разделяет не только Мари-Элен, но разница в социальном положении и он сам. Ведь если бы князь любил ее, он нашел бы возможность соединиться с ней на законных основаниях, как положено.
Кэролайн пришла в ужас от того, что смеет желать невозможного — брака с ним. На глаза ее навернулись слезы.
— Я должна ехать.
— Ехать? И чем же ты там займешься?
— Я буду компаньонкой Кати!
— Ее компаньонкой — или его?
Кэролайн обиделась и разозлилась. — Тебе следовало бы лучше знать свою дочь.
— Я тебя хорошо знаю. И каждый раз, когда я видел тебя с ним, твои глаза сияли. Но он женат. Русские князья не разводятся с женами, а с простолюдинками они всего лишь флиртуют. Для него это мимолетный каприз, а что будет с тобой? Ведь ты после этого никогда не оправишься, Кэролайн.
Отец тысячу раз прав! Но она уже не может изменить свое решение. Она должна это сделать.
— Я еду в Санкт-Петербург вместе с Алексом. И вовсе не собираюсь спать с Николасом. Я хочу заботиться о его ребенке, папа. Князь сейчас в армии под Москвой, а Катя в Санкт-Петербурге, на большом расстоянии от него.
— А если Наполеон изменит направление и двинется на Санкт-Петербург? Что тогда? Господи, ты можешь оказаться в городе, захваченном вражеской армией!
— Если Наполеон пойдет на Санкт-Петербург, я позабочусь о маленьком одиноком ребенке. Я тем более буду нужна Кате. Так что лучше благослови меня, папа.
— Нет тебе моего благословения!
Обида, горе, гнев охватили Кэролайн, но она овладела собой.
— С благословением или без него, но я еду, папа. — Она поднялась по лестнице за небольшим саквояжем со своими пожитками.
— Он использует тебя! — кричал Джордж. — Он тебя сломает, помяни мои слова! Он спал с тобой, не так ли? Не уезжай, Кэролайн, умоляю тебя!
— Возможно, я делаю ошибку, — сказала она не останавливаясь. — Но имею на это право. Я люблю тебя, папа, и напишу тебе.
Последние ступеньки лестницы она одолела почти бегом. Джордж рухнул в кресло и разрыдался.
Глава 26
Санкт-Петербург, сентября 1812 года
Было холодно. Кэролайн куталась в шерстяное пальто, радуясь, что проявила здравый смысл и захватила его с собой. Экипаж, нанятый Алексом в порту, выехал на широкую торговую улицу, совсем не похожую на лондонские. По обе стороны высились деревья. Небо, как в Лондоне, было серым. Однако Лондон был затянут густым туманом, а Санкт-Петербург — нет. Дома в основном были двухэтажные, каменные. Александр рассказывал ей, что Санкт-Петербург для России — «окно в Европу» и стоит он на Неве, впадающей в залив Балтийского
— Осторожность — не из числа наших национальных добродетелей, — усмехнулся Алекс.
Они миновали мост, и взору Кэролайн открылась потрясающая картина.
— Это Дворцовая площадь, — пояснил Алекс. — А высокое здание с золотым шпилем — Адмиралтейство.
Перед зданием раскинулся огромный сад. Несмотря на осенние холода, деревья все еще были покрыты листвой, тронутой осенним багрянцем. Но Кэролайн во все глаза глядела на другое величественное здание в стиле барокко со множеством колонн и окон, окрашенное в зеленые, белые и золотистые цвета. На его крыше виднелись статуи. Должно быть, это и есть дворец, давший название площади.
— Это Зимний дворец, где живут наши цари, — сказал Алекс, проследив за направлением ее взгляда. — А рядом находится Эрмитаж. Там Екатерина Великая хранила собрание произведений искусства, начало которому положил еще Петр.
— Он великолепен! — воскликнула Кэролайн. — Мне до сих пор не верится, что я здесь.
— Это будет неожиданностью и кое для кого еще. — Алекс лукаво взглянул на нее.
— Он даже не узнает об этом. — Кэролайн покраснела, поняв, что с головой выдала себя. За одиннадцать дней пути в обществе Алекса она узнала, что он так же проницателен, как и его брат. Такого не проведешь.
— Узнает. Я намерен ненадолго съездить в Смоленск или любое другое место, где сейчас стоит Первая армия. — Заметив, как смутилась Кэролайн, он похлопал ее рукой по колену. — Брат обрадуется. Уж я-то хорошо его знаю. Он очень беспокоится о Кате, особенно теперь, когда сам в армии, а Мари-Элен в Твери. Не бойтесь.
Кэролайн промолчала. Как ни странно, девушка действительно боялась. Боялась, что Николас подумает, будто Кэролайн бросилась за ним в Россию. Но ведь она приехала только из-за Кати, а не для того, чтобы возобновить отношения с ним. Да, она истосковалась по нему, но об этом никто не узнает.
— Вот мы и на Невском проспекте. Только что проехали мимо Казанского собора. Через несколько минут будем дома.
Кэролайн затрепетала. Но ведь его нет дома. Николас сейчас в армии, охраняет подступы к Москве — по крайней мере так она поняла из многочисленных разговоров с Алексом.
Улица, по обе стороны которой располагались лавки, очень напоминала лондонскую, но здесь было гораздо меньше пешеходов и экипажей.
— В городе так тихо, — заметила Кэролайн. — Где же жители?
— Странно, не правда ли? Город всегда был таким оживленным, веселым. Обычно в это время дня здесь едва удавалось проехать. Мы могли бы простоять здесь четверть часа, а то и больше. Однако у нас война, Кэролайн. Армия Наполеона вторгается все глубже и глубже на территорию России. Большинство нашей знати не покинуло город, но сейчас не время ходить по магазинам, совершать прогулки, посещать обеды, вечеринки и балы. К тому же у нас не хватает товаров. Содержание большой армии дорого обходится стране. Налоги очень высоки. Всем пришлось затянуть пояса потуже. Но в конце концов все наладится.