Вендетта
Шрифт:
— Терпимо, — выдавила сквозь зубы девушка, еле удерживая подступающие слезы. — А там точно ничего страшного нет?
— Я сейчас заклею пластырем с магической составляющей, и завтра должен остаться только тонкий шрам, — пояснил Винченцо, испытывая все большую неловкость. — Рана неглубокая, ровная и чистая. Даже швы накладывать не надо. Так что, можно сказать, тебе повезло.
— И все равно ваш капитан Ферранте — сволочь, — заявила Франческа, торопливо подтягивая штаны после приклеивания пластыря и вытирая
— Ну, положим, не совсем в спину, — усмехнулся в усы капитан. — Но согласен, это отвратительно. Сидеть тебе пока не стоит — пластырь может отойти, и разойдутся края раны. Лучше вообще сегодня лежи побольше.
Они еще о чем-то говорили, смущаясь все больше, и Винченцо внезапно подумал, как же, в сущности, жаль, что ему никогда не увидеть этот шрам, который останется Франческе на память о выигранной дуэли.
Глава 38
Когда полковнику Вальсекки доложили о дуэли между капитаном Ферранте и ординарцем капитана Санторо и о ее результатах, он пришел в ярость.
— Безобразие! — орал он. — Нарушить мой прямой запрет на дуэли! Да еще и проиграть поединок де…денщику!
— Парень все-таки не денщик, а ординарец, — заметил все тот же разговорчивый усач. — И дерется он здорово, видать, капитан Санторо его поднатаскал. Если бы его не отвлек приход командира, то на нем и царапинки бы не было.
— А что, его тоже ранили? — схватился за голову начальник гарнизона. — Сильно?
— Да, вроде, не очень, — неуверенно ответил солдат.
— Ферранте сейчас где? — обманчиво тихо спросил полковник.
— У лекаря.
— Его тоже под арест. Приду — разберусь.
Полковник в самом мрачном расположении духа отправился прямиком в дом капитана Санторо. Все же его подчиненный нанес урон девушке, а это могло иметь серьезные последствия. Капитана Ферранте, конечно, оправдывало то, что он был совершенно не в курсе половой принадлежности своего соперника, но вот то, что кадровый офицер проиграл поединок, было из рук вон плохо и говорило о необходимости подтянуть подготовку в гарнизоне.
В доме подчиненного начальник гарнизона был встречен инорой Кавалли, которая тут же ему заявила:
— Ну и распустили вы свою дочь, инор полковник! Где же это видано, натравливать офицера на нашего Чино!
— Капитан Ферранте просто приревновал свою невесту, — начал оправдываться полковник.
— А я про что говорю? Разве у него могли возникнуть основания для ревности, если бы ваша дочь имела соответствующее воспитание? А то она вешается на нашего мальчика, а потом ваши капитаны прибегают сюда, саблями размахивая. Да еще в спину бьют!
— В спину? — поразился Вальсекки. — Да быть того не может! Капитан Ферранте имеет представление
— Именно в спину, — подтвердил вышедший на звук голосов Винченцо. — Если бы я не успел рвануть своего ординарца за руку, то Энрике разрубил бы его. А так Франческо отделался незначительным порезом.
— Точно незначительным? — подозрительно поинтересовался полковник. — А то мне донесли, что ваш ординарец тоже пострадал.
— Да порез уже почти не кровоточил, когда я его обрабатывал, — отчитался капитан Санторо. — Инор полковник, я хотел бы заметить, что капитан Ферранте в настоящий момент не может отвечать за свои поступки.
— Да помню я это, — проворчал начальник гарнизона. — Я и хотел с вами поговорить, чтобы ваш ординарец не предъявлял претензий к Ферранте.
— И вы это все просто так собираетесь оставить? — с возмущением поинтересовалась кухарка. — Что, если он женится на вашей дочери, так теперь и неподсуден? А если бы он Чино убил?
— Так ведь не убил же, — начал оправдываться полковник. — Понимаете, инора Кавалли, в этой ситуации не столько Ферранте виноват, сколько моя дочь.
— Да уж, — неодобрительно поджала губы кухарка, — вы слишком мало внимания уделяли ее воспитанию, позволяли ей все, что можно. И глядите, к чему это все привело.
— Видите ли, она осталась сиротой совсем малюткой, и мне всегда так было жалко мою дочурку.
— Вот и вылезла ей боком эта ваша жалость, — непреклонно заявила инора Кавалли. — И капитан Ферранте еще с ней наплачется.
— Инора Кавалли, вот если бы вы взялись за ее воспитание, — проникновенным тоном сказал Вальсекки. — Быть может, вы смогли бы за оставшееся до свадьбы время исправить то, что было настолько испорчено мной.
— Да с чего она будет меня слушать? — удивленно спросила кухарка. — Я же ей человек совсем посторонний.
— Инора Кавалли, я считаю, что вам просто необходимо прямо сейчас, в ближайшем храме стать инорой Вальсекки, — заявил полковник. — Если не из любви ко мне, то хотя бы из жалости к тому положению, в которое меня поставила эта гадкая девчонка. Тогда ее воспитанием вы будете заниматься на законных основаниях.
— Это вы, что, мне руку предлагаете? — поразилась кухарка.
— И сердце, — склонил голову полковник. — Я не встречал более удивительной женщины, моя дорогая. Могу ли я вас так называть? Принимаете ли вы мое предложение?
— Можете, — покраснела от удовольствия инора Кавалли. — Принимаю. Правда, это все так быстро произошло. Так неожиданно.
— Я же вам не какой-то там штатский, — довольно ответил полковник. — У нас, военных, быстрота и натиск — отличительные признаки. Я не буду ходить кругами вокруг полюбившейся мне женщины.