Вентус

Шредер Карл

Наверное, сейчас оно незаметно подкрадывается к нему… Холт еще крепче обхватил себя руками, стараясь не дышать.

Время шло, Холт не шевелился. Когда его начала мучить жажда, он не двинулся с места. Он тихо помочился и испражнился в штаны. В конце концов у него начался бред: он услышал голос матери, перед глазами поплыли картины родного дома.

Он по-прежнему сидел, обхватив руками колени и зарывшись лицом в собственную плоть. Дыхание становилось все слабее и слабее. Он слышал лишь тихое биение сердца; его томили голод и жажда, но страх был сильнее, хотя он уже сам не знал, чего боится.

6

Джордан

почувствовал, что коляска, в которой они ехали, остановилась. Юноша моргнул и открыл глаза. У него остались очень смутные воспоминания о прошедшем дне; перед глазами до сих пор стояло изумленное лицо того человека в склепе - и рука, которая, казалось, была его собственной рукой, пронзившей пикой шею. А потом - мерный звук шагов, каменная шахта и яркое звездное небо.

Армигер снова ходил по земле. Джордан слышал, как скрипят его сухие коленки. Уже даже не во сне, а просто закрыв глаза, юноша, видел фрагменты какого-то другого места - то ли поля, то ли прогалины леса. Шаги Армигера звучали, как метроном, непривычно для человеческого уха. Он шел день и ночь, ни на минуту не сбавляя темпа.

Джордан не так уж много рассказал леди Мэй. Она знала, что Армигер на свободе и куда-то идет, хотя и выглядит как мертвец. Во сне Джордан посмотрел вниз и стыдливо застегнул мундир, чтобы прикрыть дыру в груди. Кожа у него на пальцах была туго натянутой и черной, однако за последний день она приобрела какой-то мерзкий желтый оттенок и стала более гибкой.

Сегодня утром Джордан содрогнулся от внезапной мысли. Армигер наверняка видит все, что видит Джордан; а вдруг ч›н знает, что Каландрия Мэй преследует его? Юноша поделился опасениями с Каландрией, и она сказала:

–  Я ввела изменения в твои имплантаты, так что он, по идее, не должен принимать от тебя сигналы.

Все, что Джордан услышал из этой фразы, было «по идее, не должен».

Он был уверен, что Армигер идет за ними. Если Армигеру дана власть над жизнью и смертью, как леди Мэй собирается уничтожить его? Вид у нее был веселый и беспечный. Единственное, что немного утешало Джордана, так это явная неуязвимость, которую Каландрия продемонстрировала в стычке с механским дворецким в особняке.

Джордана словно парализовало от страха. Ему не хотелось говорить. Он выжал из себя пару слов, только когда леди Мэй настойчиво потребовала в подробностях описать местность, по которой шел Армигер, а потом спросил:

–  Вы такая же, как и он?

–  Нет!
– В ее голосе звучала ярость.
– Я человек из плоти и крови, как и ты.
– Она взяла его ладонь и приложила к своей щеке.
– Я ничего не отдала, чтобы приобрести ту власть и силу, которые у меня есть. Не забывай об этом.

На ее губах заиграла обычная спокойная и уверенная улыбка.

Сейчас она улыбалась точно так же, глядя на каменные столбы у ворот, к которым они подъехали. Дорога продолжалась и дальше, однако колея под воротами была накатанной и ровной, словно там недавно проехало много повозок. Хотя этому несколько противоречил вид увядшего плюща на столбах и воротах. Казалось, ворота стояли открытыми несколько сотен лет.

–  Где мы?
– тихо спросил Джордан. Мэй быстро обняла его.

–  В убежище. Мы встретимся здесь с Акселем, а потом решим, как нам уничтожить Армигера.

Она натянула поводья, и лошадь послушно свернула в ворота. Лошадь и коляску купили накануне в деревне. Мэй хорошо заплатила за них изумленному конюху, предупредив его желание поторговаться и похвалить качество товара. И хотя она хорошо обращалась

с конем, у Джордана было такое чувство, что леди Мэй не слишком ценила свое приобретение и с удовольствием была готова расстаться с ним. Джордану пришлось бы вкалывать на Кастора два года, чтобы позволить себе такую покупку.

Они поехали по аллее, вдоль рядов деревьев. В просветах справа виднелись ухоженные угодья, куда более обширные, чем у Кастора. Людей Джордан поначалу не заметил, но потом увидел троих ребятишек в яркой одежде, бегущих по лужайке. Дорога свернула, и Джордан немного ожил при виде теплых солнечных лучей, пронзавших зеленые кроны. Один из них высветил у дороги камень с обветшалым изображением Лебедей Диадемы.

Два гигантских дуба ознаменовали конец аллеи. В ярком солнечном свете открылся особняк из бежевого камня. А вблизи, в нескольких ярдах от дубов, на лужайке стоял стол, накрытый чистой белой скатертью и уставленный блюдами с фруктами и мясом, тарелками, чашками и высокими пивными кружками. Рядом застыли трое человек в белых ливреях, державшие в руках подносы с яствами. Джордан услышал приглушенный гул голосов и смех, стук копыт, раздающийся из-за деревьев.

Когда они проехали мимо дубов, появились двое слуг. Они поклонились, и один из них взял поводья.

Джордан не сводил глаз с волшебной лужайки, где принимали гостей.

В землю, довольно далеко друг от друга, были воткнуты высокие шесты, украшенные лентами. На поле стояло по крайней мере шесть столов, и каждый ломился от угощений. Между гостями сновали официанты. А сами гости, когда Джордан пригляделся к ним повнимательнее, поразили его воображение. Среди них были и темнокожие, и белые, одеты они были кто в яркие наряды, кто в черные костюмы, а кто, наоборот, был почти раздет. Солнечные блики вспыхивали на драгоценностях, украшавших женские шеи. Седовласый мужчина похлопал ладонями по вельветовым брюкам и снова попытался встать на ходули, услужливо поддерживаемые двумя длиннолицыми жонглерами. Небольшая группка краснокожих людей соревновалась в стрельбе из лука, целясь в дыню на одном из шестов.

–  По какому случаю праздник?
– озадаченно спросила Каландрия Мэй у слуги, который вел их лошадь в поводу.

Тот обернулся и удивленно приподнял брови:

–  Разве вы не родственники?

–  Мы гости инспектора Боро, - с еле заметной заминкой ответила Каландрия.
– Мы договорились встретиться несколько недель назад, но малость задержались. Похоже, мы приехали не вовремя.

Слуга надменно улыбнулся и махнул в сторону особняка:

–  Комнат у нас на всех хватит!

Этот особняк мог посрамить замок Кастора. Вход обрамляли массивные колонны с каннелюрами и железными лампами на капителях. Колонны не поддерживали крышу, они просто стояли рядом. Фасад здания из камня песочного цвета украшали многочисленные окна с пилястрами. По краям крыши и в стенных нишах стояли статуи в разных позах. Здание было трехэтажным, а уж большим настолько, что в его внутреннем дворике запросто поместился бы весь замок Кастора.

За высокими трубами на крыше вздымалась мрачная серая крепостная башня, разительно отличавшаяся от самого дворца. Крепостные стены не изгибались плавной линией, а словно ощерились острыми углами; казалось, они построены из каменных треугольников. По ним сбегали черные прожилки, похожие на следы от слез.

Когда коляска поравнялась с очередной группой пирующих, высокая женщина в черно-красном одеянии извинилась перед собеседниками и пошла навстречу. Слуга остановил коня. Леди Мэй спрыгнула с коляски и присела в реверансе.