Вентус
Шрифт:
У Тамсин с Сунейлом был испуганный вид, но Джордан не волновался, несмотря на то что туман рассеялся совершенно и открыл их всем взорам. Луна явилась не за ним. В отличие от Тамсин с ее дядюшкой Джордан был уверен, что сегодня она не представляет опасности. Поэтому юноша глядел на нее скорее с восторгом, чем с тревогой.
Они ехали по краю озера, в тени луны. Сунейл хотел было свернуть обратно, но Джордан, как мог, успокоил старика и уговорил его продолжить путь. И тем не менее, проезжая под небесно-голубым брюхом луны, Джордан не мог полностью
Они проехали около двух километров, следуя изгибам озера, и только немного расслабились, как позади прогремел гром. «Начинается!» - подумал Джордан и оглянулся.
Створчатые двери в днище блуждающей луны были открыты. В озеро низвергались тысячи тонн красноватого гравия и булыжников, вспенивая на воде белые разбегающиеся круги. На глазах у Джордана волны достигли берега и стерли следы, оставленные им с Тамсин на песке. Вода поднялась почти до самых руин и начала спадать, только когда последний камень плюхнулся в озеро.
Над короной луны полыхали молнии. Она взмыла вверх и через несколько минут превратилась на горизонте в диск размером с монету. Лошади нервно потрусили вперед. Никто из путников не проронил ни слова.
Армигер положил ладонь на грудь Меган. Она улыбнулась и откинулась на подушки.
Под балдахином, закрывавшим кровать, горела одна свеча, придавая коже Меган золотистый оттенок. Армигер пробежал пальцами по ее ключице и покрыл живот легкими поцелуями. По ее животу пробегали волны от его прикосновений.
– Ты с каждым разом становишься все более искусным любовником…
Армигер улыбнулся, но ничего не сказал. Чувствуя прилив сил сегодня, он создал свежую клубнику и выжал несколько ягод ей на грудь; во рту еще оставался привкус клубничного сока. Пришлось сказать, что это клубника из личного сада королевы - Меган расстроилась бы, узнав, что он тратит свою драгоценную энергию на такое баловство.
Когда он приподнял голову, чтобы набрать в грудь воздуху, она обхватила его ногами и прижалась к нему. Оба рассмеялись, заглушив собственный смех долгим поцелуем. А потом он вошел в нее, в третий раз за эту ночь.
Ночной ветерок хлопал шторами на окнах; это был единственный звук, кроме тех, что издавали они сами. Армигер немного дивился такой тишине; с другой стороны, он никогда прежде не бывал в осажденных замках. Наверное, безмолвие - неизбежная реакция на длительную осаду. Это была тишина ожидания.
Меган наблюдала за ним, пока он не кончил, а потом притянула к себе.
– Я больше не могу. Ты меня замучил!
Все еще задыхаясь, он промычал что-то невнятное. Меган рассмеялась.
На несколько часов он мог превратиться из Армигера-машины в Армигера-человека. В такие моменты он ценил эту способность. Он также знал, что через минуту или час холодный разум
Поддавшись порыву, Армигер крепко обнял ее. Она чуть не задохнулась.
– Что с тобой?
– Ничего.
Он держал ее в объятиях несколько мгновений, не в силах отпустить. Потом лег на спину, глядя на расшитый балдахин. Это была одна из немногих спален в замке, которую не отдали под бесчисленные военные нужды и не уставили самодельными гробами из досок, связанных бинтами. Королева не права, подумал рассеянно Армигер; из нее никогда не выйдет приличный генерал, если она не научится быть последовательной в приносимых ею жертвах.
– И все-таки: что случилось?
Армигер моргнул. Чувство, овладевшее им минуту назад, испарилось.
– Я не знаю, - прошептал он.
– Чего ты не знаешь?
Меган приподнялась и оперлась на локоть, вглядываясь в его лицо при тусклом свете свечи. Армигер вяло махнул рукой.
– Кто я в такие моменты?
– проговорил он наконец.
– Ты - это ты, - сказала Меган, положив ему руку на грудь.
– Ты становишься самим собой.
– Она отвернулась и добавила: - Практически только в такие моменты.
Армигер вновь почувствовал запах клубники. Странно, он почти уже забыл, что выдавил ее. Что-то безвозвратно ускользало с каждым мигом. Армигер вспомнил другие вечера, проведенные с Меган, когда, отвернувшись от нее, он чувствовал, как что-то возвращается к нему.
Желая удержать мгновение, Армигер повернулся на бок и потерся носом о нос Меган.
– Я что - такой холодный?
– Сейчас нет.
Он провел рукой по ее боку.
– Почему ты тогда остаешься со мной? Я не знаю, как тебя ублажить…
– А что, по-твоему, ты делал последние три часа?
– Ну…
Но он не знал, что он делал. Его охватило чувство, похожее по тем симптомам, что оно вызывало в теле, на ярость. Однако это было нечто противоположное ярости, поскольку толкало его к совершенно иному и одновременно дарило ощущение чистоты и свободы. Ярость - это он понимал; это была единственная эмоция, которую он помнил с тех времен, когда его личность была поглощена более могущественной личностью бога 3340. Была ли то его собственная ярость или бога - кто знает? Да и где кончалось его «я» и начиналась личность 3340-го?
Меган потрясла его за плечо.
– Прекрати, слышишь?
– Что?
– Ты снова думаешь - среди ночи! Ты не должен думать сейчас.
– Да?
– Армигер с тихим смешком накрыл ладонями ее груди.
– Прости, не спится.
– Ты, по-моему, вообще не спишь.
– Меган сладострастно зевнула.
– А мне нужен сон.
– Тогда спи. Я пока почитаю.
– Армигер кивнул на громадную кипу книг, сваленную у кровати.
Меган рассмеялась и снова легла. Армигер смотрел, как спутанная копна ее волос все глубже зарывается в подушку. А потом она еле слышно спросила: