Вентус
Шрифт:
– Что тебе больше нравится?
Армигер склонился над ней и поцеловал в щеку.
– Ты о чем?
– Что тебе больше нравится: заниматься любовью или читать?
Она словно поддразнивала его, однако Армигер уже понял, что в ее полушутливых вопросах часто скрывалась серьезная жажда понять.
– Читать - значит заниматься любовью со всем миром. А заниматься любовью с женщиной - значит чувствовать, что мир читает тебя.
Она улыбнулась, так ничего и не поняв, и уснула.
Отринув от себя Армигера-человека - по крайней мере так ему казалось, - он встал и оделся. Освобожденный от необходимости поддерживать диалог, мозг
Всю ночь, пока он занимался любовью с Меган, эти остальные стороны личности думали, планировали, злились и спорили в высших сферах его сознания. Армигер прочел вчера шестнадцать книг и пересмотрел свое мнение о Вентусе и Ветрах, обдумав прочитанное. Он постоял несколько минут, касаясь пальцами кожаной обложки следующего тома, который намеревался проглотить. Он не столько размышлял, сколько наблюдал за собственной стройной системой знаний о происхождении Вентуса и его заселении. В нем зрели новые подходы. Ему кое-что открылось: Ветры не безумны. Они преследовали какую-то цель.
Армигер тихо выругался. Он больше не видел пламени свечи, не чувствовал жесткой книжной обложки. Все это было здесь, в записанных на страницах книг историях и философских раздумьях - надо лишь увидеть. Ветры вели себя капризно, но все знали, что в конечном счете они действовали в интересах природы. Терраформирование представляло собой длительный и бесконечный процесс. Климат на Вентусе никогда не будет стабильным; без постоянного вмешательства духов, правящих планетой, воздух станет холодным, а кислородно-углеродные циклы выйдут из-под контроля. Начнутся перемежающиеся периоды переизбытка и недостатка кислорода, сопровождаемые разрушительными атмосферными явлениями: в одних местах беспрерывно будет идти дождь, в других - вообще не выпадет ни капли. А в конечном итоге все живое погибнет.
Ветры выказали незаурядный интеллект и выдержку. Они играли на облаках и океанских волнах Вентуса как на сложных и хрупких инструментах. А в результате их совместной работы получалась безупречная симфония.
Так что Ветры, возможно, были капризны, но не безумны. Все на Вентусе и вне его это знали. Однако когда дело доходило до общения с другими разумными существами, они действительно казались безумными. Истории, которые читал сейчас Армигер, куда более подробно, чем справочники на других планетах, рассказывали о ничем не обоснованных убийствах и благодеяниях Ветров, которые несчастные люди, населявшие эту планету, веками пытались понять и предвидеть. Общепринятая теория гласила, что Ветры воспринимают человеческую деятельность как оскорбление экосистемы и всеми силами стараются защитить последнюю. Армигер прочел уже достаточно, чтобы понять, что это не так.
На планете то и дело появлялись мужчины и женщины, заявлявшие, что они способны общаться с Ветрами. Порой их вешали как ведьм и колдунов. Порой им удавалось доказать свои утверждения, и тогда они становились основателями религий.
Поклоняться Ветрам оказалось трудно, поскольку они обладали такой неудобной чертой, как собственный разум. Боги, как заметил один остряк-философ, должны оставаться на алтаре, а не шастать по земле.
Ветры были совершенно непоследовательны в насаждении своих экологических законов там, где это касалось человека. Армигер сам убедился в этом. В некоторых городах плавильные печи выбрасывали в атмосферу черный дым, в то время как небольшая
В то время он ничего не чувствовал. Теперь, вспоминая, Армигер с трудом подавил желание схватить книгу, которой касались его пальцы, и вышвырнуть ее в окно.
На планете что-то происходило. Ветры не злобны, не безумны, не безразличны к человечеству. Они повинуются каким-то запутанным законам, которые Армигер попросту не понимал. Если бы удалось узнать…
Что-то заставило его обернуться. В комнате никого не было, Меган не шевелилась. И тем не менее Армигер ощутил чье-то присутствие. В коридоре плакала женщина.
Армигер оделся и задул свечу, которая была сейчас роскошью. За время, проведенное во дворце, он чаще слышал плач, чем смех. В этом не было ничего необычного. Однако, сам не понимая почему, Армигер нерешительно пошел к двери.
Она беззвучно открылась в утопавший во-мгле коридор. Окна по обоим концам коридора света не давали, лишь составляли контраст с темнотой внутри.
На минуту Армигер застыл, ослепнув, как любой человек, и удивляясь собственной беспомощности. Затем он вспомнил и начал крутить частоту зрения вверх и вниз, пока не нашел длину волны, при которой он мог видеть. Несколько месяцев назад это произошло бы автоматически. Армигер, нахмурившись, огляделся вокруг в поиска источника звука.
Женщина сидела на полу посреди коридора. Она баюкала кого-то. лежавшего у нее на коленях. Может, ребенка? Армигер открыл было рот, собираясь спросить, но передумал и осторожно кашлянул.
Женщина вздрогнула и подняла голову.
– Кто здесь?
Средних лет, степенная и дородная, в крестьянском платье. Странно, что она оказалась в этой части дворца… Нет, скорее странно то, что эти залы еще не превратили в казармы.
– Я услышал ваш плач, - сказал Армигер.
– Вы ранены? Так бы он спросил мужчину. Он не знал, какие вопросы задавать плачущей женщине. Но она кивнула.
– Моя рука, - прошептала она, показав вниз.
– Она сломана. И, словно это признание было для нее больнее самого перелома, зарыдала еще сильнее.
Армигер встал возле нее на колени.
– Вас кто-нибудь осматривал?
– Нет.
– Дайте я посмотрю.
Он нежно коснулся ее локтя. Женщина поморщилась. Армигер осторожно нащупал перелом, открытый, в области предплечья. Кости немного разошлись в стороны. Их необходимо было зафиксировать. Армигер так и сказал пострадавшей.
– А вы можете?
– спросила она.
– Да.
На плечи женщины была наброшена старая рваная шаль.
– Я перевяжу вам руку шалью. Одну минутку. Требовалось наложить шину. Мебели здесь не осталось совершенно, однако стены были отделаны деревянными панелями. Армигер нащупал конец одной из панелей и несколькими быстрыми рывками отодрал от стены дощечку. Она отломалась со стоном, словно заблудшая душа.
Ни о чем не предупреждая, Армигер взял незнакомку за руку и потянул вперед. Женщина ахнула… но все уже было кончено, она не успела даже толком испугаться или почувствовать боль. Армигер приложил к руке дощечку и проворно замотал ее шалью. А потом подвесил руку на перевязь.