Veritas
Шрифт:
Сразу за мостом мы остановились, мы были одни. Мы с Симонисом вышли из коляски. Пеничек остался сидеть на козлах и кивнул, когда мой помощник приказал ему не двигаться с места до нашего возвращения.
Зимняя погода заставила улицы опустеть, особенно эти, расположенные неподалеку от холодных лесов и мокрых лугов.
– Ворота заперты, – указал я на большую дверь.
– Конечно, господин мастер, это императорские охотничьи угодья. Следуйте за мной, пожалуйста, – сказал он и пошел вдоль правой стороны забора.
– Мы с Клоридией когда-то проходили через эти ворота и провели здесь почти целый день, – заметил я.
– На пары почтенного возраста лесничие
– Точно, они владеют и виноградником в Зиммеринге, неподалеку от Места Без Имени.
– Здесь, в Пратере, – продолжал рассказ мой помощник, – Максимилиан велел заложить большую алею, которую вы наверняка видели во время своего визита.
Итак, мы снова шли по следам Максимилиана II, хозяина Места Без Имени, подумал я. Кто знает, быть может, это знак судьбы.
Наконец Симонис остановился и указал мне на место в палисаде, где через широкое, скрытое за кустом отверстие, можно было попасть внутрь.
– Дети, живущие на Леопольдинзель, пользуются этими отверстиями, когда хотят поиграть или покататься на санках в Пратере. Вынужден признать, что мы с друзьями тоже так поступаем, – скромно заметил Симонис.
Едва мы пролезли в щель, как нас встретил невероятный, просто идиллический пейзаж. Все угодья были покрыты толстым слоем снега. Верхушки деревьев пронзали молочную необозримую небесную даль, все, казалось, растворялось в снегу, и то, что летом было зеленой землей и синим небом, объединилось теперь под снежно-белым сверкающим покровом. В этом сказочном мире скрывались фазаны, косули и олени, добыча охотничьего общества императора.
– Странно, – сказал Симонис, – оглядываясь по сторонам, – Христо уже давно должен был быть здесь. Из-за проклятой процессии я теперь не знаю, это мы опоздали или он.
– Вот следы, – заметил я, когда прошло несколько минут тщетного ожидания.
И действительно, в мозаике следов и полос, видневшихся за потайным входом, отчетливо проглядывали свежие человеческие следы. Пока мы исследовали их, снег пошел гуще.
– Как думаешь, Симонис, это могут быть его следы?
– Судя по величине стопы, господин мастер, вполне.
И мы пошли по следам, хотя из-за все гуще и гуще падавшим снежинок это становилось все труднее и труднее.
У нас оставалось очень мало времени, скоро следы должно было замести совсем. Они вели направо к длинной, обрамленной двойным рядом деревьев аллее, которая, насколько я знал, тянулась через весь Пратер к Дунаю. Но в самом начале аллеи виднелось ответвление влево.
– Он не повернул ни направо, ни налево, – пояснил Симонис, разглядывая следы, – он пошел между этими двумя путями. Видите, расстояние между следами становится больше?
– Значит, он побежал.
– Похоже на то, господин мастер.
Ни одно место под снежным покрывалом не может казаться прекраснее, чем известный венский парк. Деревья, холмы, кустарники, поросшие лесом равнины, покрытые мхами скалы – Пратер был единой, безупречно белой поверхностью. Вдалеке, куда не хватало силы наших глаз, текли небольшие рукава Дуная, пенясь на поворотах.
Еще в
54
В древности страна между Нижним Дунаем и Балканскими горами, населенная фракийскими племенами (мезы, геты, бессы и др.). В настоящее время территория Мезии принадлежит в основном Болгарии, некоторые ее части – Сербии и Румынии.
Снег и ветер все усиливались. Jupiter pluvis [55] и все ветра Земли, казалось, играли в догонялки, чтобы в апреле еще раз вернуть январь. Ветер дул нам прямо в глаза, и приходилось закрывать их руками, чтобы иметь возможность продвигаться вперед, не спотыкаясь.
– Ты что-нибудь видишь? – спросил я Симониса, почти крича из-за завывания ветра.
– Там, впереди, на земле!
Сумка. Старая котомка, наполовину заметенная снегом. В ней был квадратный предмет размером с тарелку. Мы смели снег, открыли котомку и увидели завернутую в красный платок большую шахматную доску из массивного дерева, дно которой было подбито пластинкой из украшенного железа, и мешочек маленьких фигурок величиной с палец.
55
Юпитер Плювис был верховным божеством древних римлян, сопоставимый с Зевсом в греческой мифологии. Имя переводится как «дающий дождь».
– Господин мастер, это шахматная доска Христо.
– Ты уверен?
Он открыл мешочек, вынул черную пешку, затем белого, наполовину поблекшего коня: словно уменьшенная копия вселенной, казалось, фигуры представляли белизну снега и черноту сухих кустов, украшавших весь Пратер двуцветным узором кружев.
– Это его шахматные фигуры. Когда он играет на деньги, он всегда пользуется именно этими, – сказал Симонис, а я взял в руки печальный, покинутый мешок и его содержимое.
– Идем дальше, – настаивал я, а сам испуганно озирался назад.
Последний отрезок пути, среди леса припорошенных снегом деревьев, вел почти все время в гору. Пыхтя от напряжения и замерзая, мы шли дальше, пока не выяснили, что следы Христо (если они действительно принадлежали ему) практически полностью исчезли под слоем падающего снега. Последние отпечатки ног потерялись перед небольшой возвышенностью, возникшей перед нами, чтобы сделать трудный путь, с тяготами которого мы до сих пор боролись, еще более безрадостным. За этим возвышением наконец должен был показаться Дунай.