Вероника
Шрифт:
Замужем Эрна никогда не была, поскольку лучшие свои годы провела в сталинских лагерях. Францевна в свое время была репрессирована за свое неудобное немецкое происхождение. После лагеря и ссылки Эрна вела себя так тихо, что у нее не только родственников, но и просто знакомых не водилось. Пока Елена Игоревна объяснялась с Ильей Евсеичем, пока они подбирали ключи к квартире старухи, в мозгу женщины не прекращалась кропотливая работа. Судьба сама подкидывает ей шанс. Удача идет в руки. Если все случится так, как она задумала! Старуху
Вызвали «скорую». Потом, когда врачиха привела соседку в чувство, когда Елена Игоревна вышла проводить бригаду «скорой» в коридор, ей напоследок сказали то, что она ждала: старушку нельзя надолго оставлять одну, ей необходимы уход и забота. Ибо бабка стоит на пороге между жизнью и смертью и сильно шатается. Елена Игоревна укрепилась в правоте своих намерений. Она сидела возле Францевны, спящей после укола на диване, и оформляла новую суперидею в детали. Аллочка с Игорем на первых порах могли бы пожить и здесь. Квартира хоть и однокомнатная, но уютная, а самое главное — на одной площадке с ней!
Да и подруга обрадуется. Она никак не ожидает такого поворота, хотя Игоря своей Аллочке в мужья прочит давно. А потом, когда у молодых появятся дети, Елена Игоревна, возможно, дозреет до жертвы и поменяется жилплощадью с молодыми.
Да, но пока эта квартира принадлежит не им и покуда Эрна не испустила духа, надо действовать. Продуманно, оперативно и динамично. Едва Эрна Францевна очнулась и, разлепив глаза, остановила свой блуждающий взгляд на соседке, та начала атаку.
— Ника! Это тебя! — Елена Игоревна передала телефонную трубку невестке и углубилась в вязание.
Еще не послышалось из трубки ни слова, Ника знала, что это Инга. Скрипя зубами, Ника процедила в трубку «але».
— Ника, я, конечно, знаю твой несносный характер. Твою обидчивость и гордость. Но это глупо, слышишь? — торопливо тараторила Инга, не давая вставить ни слова. — Ну что ты на меня дуешься? Сколько можно? У тебя ведь все хорошо, ты так удачно устроилась, и я не понимаю, с какой стати ты отказываешься от общения со мной. С нами. Ну что ты молчишь?
Ингина подготовленная тирада иссякла. Ника подняла глаза и увидела в зеркале над тумбочкой свое отражение. Прямо сведенные к переносице брови и подозрительно блестящие глаза. Опять слезы на подходе. Сколько так будет продолжаться?
— Ника? Ну не молчи же! — не унималась Инга. Ты меня достаточно наказала. Я скучаю по тебе, мне тебя не хватает! Неужели ты не хочешь встретиться со мной, с мамой? Она-то тебе ничего плохого не сделала! Я приглашаю, вернее, мы с Колей приглашаем вас в гости к нам отмечать Новый год. Мы могли бы прекрасно дружить семьями. Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Так вы придете?
— Нет.
Елена Игоревна вязала, изредка поднимая голову, чтобы взглянуть
— Объясни мне причину, — не отставала Инга. — В чем я виновата перед тобой? Ну так случилось, мы с Колей полюбили друг друга, не мы первые, не мы последние. Ну глупо же дуться, ведь мы с тобой сестры!
Ника молчала, порываясь положить трубку. Но только сжимала ее в потной ладони. Почему?
Возможно, потому, что в глубине души надеялась: вот сейчас трубку у Инги заберет Коля. Тогда она услышит его такой родной теплый голос, от которого сердце упадет на пол и покатится прочь, в задымленную лазурь московского зимнего вечера.
Но Коля трубку не брал. Возможно, он не знал о постоянных телефонных переговорах жены с его бывшей возлюбленной.
Инга торопливо выкладывала в трубку вполне логичные разумные доводы, а Ника будто загипнотизированная стояла и слушала.
Тем временем дверь ванной приоткрылась и раздался виновато-игривый голосок:
— Елена Игоревна! Я снова забыла полотенце! Если вас не затруднит…
— Игорь! — в свою очередь, крикнула, Никина свекровь. — Возьми в спальне в шкафу полотенце для Аллочки. Я петли считаю — тридцать пять, тридцать шесть…
Ника слушала Ингу и в дверь созерцала следующую картину: дверь в ванную полуоткрыта, Елена Игоревна углубилась в вязание, Игорь вышел из спальни с полотенцем в руках. Ника с интересом стала наблюдать. Игорь протянул полотенце матери.
— Ты сам не можешь отнести? — Елена Игоревна сосредоточилась на петлях.
— Мам! — Игорь обалдело уставился на мать. Но та, казалось, не замечала его замешательства. Ника усмехнулась.
— Вспомни как нам было хорошо вместе! Как мы дружили! — не унималась Инга. — Неужели ты не можешь поступиться своей гордостью ради нашей дружбы?
Ника смотрела в зеркало. Дверь ванной как бы невзначай приоткрылась, а клеенчатая занавеска уехала в сторону. Нике отлично была видна голая спина Аллочки. Игорь махнул рукой на мать и направился в сторону ванной. Ника поняла, что является зрителем хорошо отрежиссированного спектакля.
От открытия стало тошно. Игорь вышел в коридор и увидел жену. Он протянул полотенце Нике.
— Отдай Алке.
— Ладно.
— Что ты сказала? — прокричала в трубку Инга. — Так вы приедете?
— Это я не тебе.
— Какая ты жестокая, Никуша! — со слезами в голосе кричала Инга. — Может, тебя тронет то обстоятельство, что я жду ребенка? Это ведь будет твой племянник, пусть двоюродный, но все же! Неужели и с ним ты не захочешь общаться?
Ника молчала. Перехватило горло. Инга носит Колиного ребенка. К этому еще надо привыкнуть.