Вероника
Шрифт:
— Еще бы не спокойно! На том свете у нее квартиру никто не отнимет!
Носилки задвинули в пенал «скорой помощи». Толпа потихоньку пошелестела назад, к подъезду.
— А никто у нее квартиру не отнимал, — возразил мужской голос. Инга обернулась и увидела плешивого дядьку с болонкой на руках. — Она сама ее соседям подписала за уход. Прописала к себе. Кто за так теперь согласится ухаживать? Вот вы бы стали?
Дядька вперил свой взгляд в тетку с мелкой «химией».
— Может, и согласилась бы, только кто меня просил? — огрызнулась «Химия». — Я не такая проворная,
К «Химии» присоединились бабуля в переднике и старик с газетой в руках.
— Это все домыслы! — горячился дядька с болонкой. — Эрна Францевна, слава Богу, пожила. У нее от возраста немного того, крыша съехала. Все-таки лагеря прошла, не просто так. Вот и начудила: сначала подписала квартиру соседям, а потом и на попятный. Напридумывала с три короба.
— И не напридумывала! — придвинулась бабуля в переднике. — И не напридумывала! Она сама мне жаловалась; «Елена Игоревна сноху выжила из дома, не посмотрела, что беременная, и меня, старуху, по миру пустит!» А про сноху все правда. Игорек-то за границей, за сноху заступиться некому, вот она ее и прогнала. А Эрна тоже беззащитная, у нее на всем белом свете никого нет.
Бабуля зашмыгала носом, а затем звучно высморкалась в передник.
Инга притиснулась поближе. Она уже сообразила, что вся эта история каким-то образом связана с ее сестрой. Нужно узнать, что происходит.
— Ничего себе — беззащитная! — встрепенулась «Химия». — Пожарище устроила! Сама на тот свет отправилась и нас чуть не захватила всех! Я среди ночи проснулась — дымом пахнет. Бросилась мужа будить.
А ему на работу в первую смену…
Последнее замечание «Химии» скоренько переросло в небольшой митинг на темы «Кто как узнал, что в подъезде пожар» и «Кто о чем подумал в первую минуту». Митингом очень заинтересовался участковый, до сих пор тихонько стоявший в сторонке и на первый взгляд безучастно поглядывающий кругом.
— А кому покойница квартиру-то подписала? — вроде бы между прочим поинтересовался милиционер, глядя куда-то в сторону.
— Соседке своей, Мироновой Елене Игоревне, — по инерции ответила «Химия», но, поняв, кому отвечает, немного пыл-то сбавила. — Они раньше в коммуналке дверь в дверь жили.
Сказала и отошла. И толпа потихоньку стала рассасываться. Разговаривать с участковым на ту же тему почему-то никто не жаждал. Дядька с болонкой замешкался у лавочки, и милиционер вцепился в него намертво. Дядька вяло и односложно отбивался «да», «нет», «не знаю». Инга нырнула в подъезд вслед за бабкой в переднике.
— Скажите, пожалуйста, а из соседей никто не пострадал? — участливо поинтересовалась Инга. — У меня тут сестра живет. Я теперь прямо боюсь подниматься.
Бабуля повернулась и оценивающе окинула девушку взглядом. Инга мысленно похвалила себя за то, что надела длинный плащ вместо рыжей китайской ветровки. И голову против обыкновения косынкой повязала, что тоже оказалось кстати.
— Чья ты сестра-то? Елениной снохи, что ли?
— Мою сестру зовут Ника… Вероника. Ее муж Игорь Миронов.
— Иди за мной, — сурово бросила бабка и пошла, не оглядываясь.
Она
— Вот, Митенька, гости у нас. Умный котик. Иди сюда, — обратилась она то ли к коту, то ли к Инге.
И Инга, и кот направились за бабулей.
— Ты давно с сестрицей-то не видалась? — не поворачиваясь, возясь у плиты, поинтересовалась хозяйка. Кот бесцеремонно вспрыгнул Инте на колени и поднял хвост.
— Давно. — Инга осторожно спихнула животное на пол и брыкнула ногой. Кот немедля вцепился в пятку зубами. Инга зажмурилась от боли. — Дело в том, что у меня ребенок грудной и времени на встречи не хватает. Раньше мы частенько перезванивались, а тут что-то давно от нее ни слуху ни духу. Я уже беспокоиться начала…
— Ну так вот, красавица, — бабка поставила перед Ингой чашку с блюдцем и пластмассовую плошку с баранками, — сестрицу твою свекровка натуральным образом выжила! — Как это — выжила? — усомнилась Инга. — Откуда?
— Откуда, откуда… Понятно откуда — с жилплощади своей.
— А Игорь что же?
— А что Игорь? Он в Германии теперь, уж, почитай, месяца два.., или три? А Эрна-то Францевна к твоей сестрице привязалась. А та возьми да и старухе пожалуйся. Гонит, мол, меня свекровь, и ребенок мой не нужен. А той, кто ж ее теперь разберет, что в голову-то пришло. Она озоровать стала над Еленой. Выписывайся, говорит, с моей жилплощади, не хочу, мол, тебе свою квартиру приписывать. Скандал у них был.
А потом Францевна возьми да и подожги квартиру.
Мол, никому не достанется. Царство ей небесное, упокой Господь ее душу грешную…
Бабуля истово перекрестилась.
— Чем же Ника помешала Елене Игоревне? — вслух подумала Инга. Она, собственно, от старухи разъяснений не ждала. Понятное дело — фантазия у той богатая, приплетут вместе с соседями, концов не найдешь.
Но вот Ника… Неужели ее, беременную, выгнали на Рудник?
— Как чем? — Бабуля уставилась на Ингу с недоумением во взоре. — Так ведь Елена-то давно Игорьку другую невесту присмотрела. Дочку своей подруженьки, она и не скрывала. Они и квартиру-то хотели оттяпать у Францевны для Игоря и этой Аллочки. Это мне Францевна говорила, покойница. Больно она за твою сестру-то переживала, полюбила ее. Да и то: она у вас какая-то безответная. И все с приветом, с улыбкой.
Всегда поздоровается.
— Но ведь Ника, как вы говорите, ждала от Игоря ребенка?
Инга с силой отшвырнула кота, да так, что тот шмякнулся об угол холодильника и обиженно вякнул.
Старуха с осуждением зыркнула на гостью.
— Так что ж, что беременная. Она как раз соседям и объяснила: мол, сноха ребенка ждет, так жилплощадь молодым нужна. А сама — для этой Аллочки.
Инга потрясла головой. Старуха ее окончательно запутала. Получается натуральный детектив, из которого Инга пока поняла одно: Ника позволила свекрови одержать над собой верх. Этот факт до глубины души возмутил Ингу.