Вероника
Шрифт:
Ну и видок у нее сегодня! Под глазами коричневые круги, на щеках откуда ни возьмись веснушки выступили. К чему ей эти мучения? Муж далеко, свекровь ее ненавидит и не скрывает этого.
— Пока ничего не покупай! — щебетала Елена Игоревна. — А то не сбудется. Ирина вон тоже дочери раньше времени свадебное платье купила, а у них все расстроилось. Пришлось продавать. Ну!.. А я о чем'..
Ника достала из сумки апельсин и помыла его с мылом. Она стала отрывать толстые влажные куски корки и жевать прямо тут, сидя на краю ванны. Интересно,
— Можно и так, — соглашалась с невидимой собеседницей Елена Игоревна. — Можно и так. Я уже думала об этом. Я туда, а молодые — сюда. Нет, я на все пойду ради сына. И Аллочку люблю как родную. Вот именно. Как только поженим их. Тем более что Аллочке уж больно моя кухня нравится. Ну да, с балконом. Ну да!
Ника перестала жевать и выключила воду. Все можно понять, но так откровенно?
— Приезжай, сама посмотришь, — приглашала свекровь. — Санузел раздельный. А вот кухня там без балкона. Да, Аллочка любит сидеть вечерами.
«Интересно… — усмехнулась Ника. — А куда они меня-то хотят деть? Я что, испарюсь? Или они меня и убьют и спрячут?»
Ника хорошенько умылась, доела апельсин и вышла из ванной. Елена Игоревна как-то вяло отреагировала на появление невестки — продолжала болтать с подругой. Тогда Ника подошла и нажала на рычаг.
— Елена Игоревна, я все слышала.
Свекровь уставилась на невестку, собираясь с мыслями. В мечтах она, похоже, давно избавилась от нее, а в действительности приходится мириться с ее существованием. Они еще не знают про ребенка, подумала Ника. И вдруг совершенно нечаянно закончила в мыслях: и не узнают.
— Вот и отлично! — подытожила свекровь. И поднялась, чтобы быть вровень с врагом. — Я думаю, дорогая, что ты не дура и сделаешь правильные выводы.
— А сына вы в расчет не берете? — поинтересовалась Ника, усаживаясь на диван.
— А почему я должна брать его в расчет, ежели он меня как раз и не спрашивал, когда привел сюда.., первую встречную с улицы?
— Понятно…
— Вот и хорошо, что тебе все понятно. Я прекрасно знаю, что мой сын тебя не любит. Он, думаю, уже сильно раскаивается в своем поступке. Вон, уехал за тридевять земель, куда глаза глядят. И я его прекрасно понимаю! Думаю, он будет только рад, если ты освободишь его от своего присутствия.
— Елена Игоревна, у нас будет ребенок, — сказала Ника и стала наблюдать за свекровью.
Та явно не была готова к такой новости, вся покрылась красными пятнами, заходила по комнате. Ей нужно было обдумать, как отнестись к внезапно обнаружившемуся факту.
— Поймала, значит, — наконец выдавила она. — Перехитрила… Это еще надо доказать. Знаем мы ваши беременности!
— Елена Игоревна, я вам ничего доказывать не собираюсь…
Свекровь сверкнула глазами:
— Думаешь, я поверила, что это НАШ ребенок? Я, детка, в курсе, что совсем недавно
— Понятно…
Ника встала и ушла к себе. Хотелось лечь и уснуть. Последнее время ей всегда хотелось спать. Свекровь никак не могла успокоиться и все ходила, мерила шагами гостиную, что-то ворча себе под нос.
«Что я здесь делаю?» — в который раз подумала Ника. Она поднялась и на удивление быстро собрала чемодан, а вечером этого же дня уехала к родителям на Рудник.
Глава 12
Инга стояла у кроватки своей двухмесячной дочки Зои и пыталась понять: что происходит?
Внешне в ее жизни все протекало благополучно: у нее имелась отдельная квартира недалеко от родителей, материально они с Колей, благодаря все тем же родителям, не нуждались. Дочка родилась здоровенькая и жизнерадостная. Живи и радуйся. Но радость как таковая чем-то не устраивала Ингу. Вероятно, ее нестандартная душа жаждала чего-то иного. А чего — сама не знала. Улыбчивый Коля, ежедневно наглаживающий в кухне километры пеленок, уже не казался ей недосягаемой вершиной. Он всегда находился под рукой, и у Инги все реже возникало желание протянуть руку и дотронуться.
Из ее жизни напрочь исчезла та самая изюминка, что некогда придавала обыденности оттенок приключения. Инга приуныла.
Докапываясь до самой сути своего настроения, она откопала одну-единственную причину. Причиной этой была ее сестра Ника. Из Ингиной жизни исчезла Ника и унесла с собой всю остроту Ингиного существования. Раньше сестра служила фоном и великолепно оттеняла своей непроходимой провинциальностью Ингину утонченность. Оттеняла и обостряла. Вывод напрашивался один: надо во что бы то ни стало вернуть Нику и снова сделать ее своей подругой. И Инга без предупреждения отправилась в гости к бывшей подруге на «Юго-Западную».
Поплутав среди одинаковых шестнадцатиэтажек, Инга забрела во двор, непривычно оживленный для столь раннего часа — не было еще и одиннадцати. Посреди двора торчала красная пожарная машина, народ активно кучковался. Инга заглянула в блокнот и убедилась, что стоит перед домом Игоря. Прямо напротив подъезда. Причем пробраться в подъезд не представляется возможным — здесь стоит милиционер, образовав вокруг себя кольцо из жильцов. По всему видно — случилось что-то неординарное. Инга подошла поближе, в надежде как-нибудь просочиться внутрь.
Но — тщетно. В подъезд не пускали. Как раз когда Инга подошла поближе, открылась дверь подъезда, и два здоровых санитара вынесли кого-то на носилках.
Этот кто-то был накрыт с головой, и было непонятно — мужчина это или женщина. Люди у подъезда отпрянули, освобождая проход, и Инга машинально последовала их примеру — отпрыгнула подальше. Что-то вроде холодка предчувствия заползло под плащ.
— Отмучилась Эрна Францевна, — раздалось сразу с нескольких сторон.
— Спокойно ей теперь!