Веселые поминки
Шрифт:
Я понимала, чем я рискую, но не использовать такой шанс было просто нельзя. И я обошла весь первый этаж, заглядывая во все помещения подряд, не делая никаких исключений. Самая большая сложность заключалась в том, что я должна была проделать это таким образом, чтобы не привлечь к себе внимания обслуживающего персонала, при этом намечая себе путь для возможного отступления в случае провала.
Самым простым было бы спросить у кого-нибудь из врачей, не видели ли они, куда пару минут назад прошли двое мужчин, но на это я просто не имела права, поскольку любой человек в белом халате мог
«Как сквозь землю провалились!» – подумала я, заглянув в последнюю дверь на первом этаже и там не обнаружив «телохранителей»… «Сквозь землю!» Ну разумеется! Если я не нашла их на первом этаже, то мне следовало спуститься ниже. То есть в полуподвал, туда, где находился кабинет Смысловского! Не к нему ли в гости они пожаловали?
Подождав, пока мимо меня прошла медсестра преклонного возраста и исчезла за поворотом лестницы, ведущей на второй этаж, я спустилась в приемную. Она была пуста, и я с замиранием сердца подошла к двери кабинета главврача института, единственной комнате ниже уровня первого этажа.
Из-за двери не доносилось ни звука. Я оказалась перед серьезным выбором: либо открыть дубовую дверь, либо побыстрее покинуть приемную. Я никак не могла решиться ни на то, ни на другое, хотя самым опасным в этой ситуации было именно бездействие. В любое мгновение дверь передо мной могла открыться, и я лицом к лицу оказалась бы с убийцами Михаила.
Внутренний голос потешался над моей нерешительностью, и я назло ему и всему свету отважилась заглянуть в кабинет Смысловского.
И увидела его самого, одиноко сидевшего за своим столом как ни в чем не бывало.
– Вы что-то хотели? – спросил он почему-то в прошедшем времени.
«А черт его знает, чего я хотела», – должна была ответить я, если бы всегда говорила то, что думаю, но тогда бы вряд ли могла бы стать секретным агентом. Поскольку только идиоты всегда говорят то, что думают, особенно в такой ситуации. Поэтому мои губы произнесли другие слова:
– Вы не могли бы зайти ко мне в палату? Мне страшно и хочется плакать, – может быть, не менее идиотские, чем я произнесла мысленно, но именно эти слова умилили Смысловского до такой степени, что он поднялся из-за своего стола, подошел ко мне и, взяв меня за руку, сказал неожиданно низким голосом:
– Не надо так волноваться, папочка обязательно зайдет, как только освободится.
Поганый старикашка! Видимо, он считал себя кем-то наподобие Бельмондо. Во всяком случае, интонацию он совершенно точно украл у одного из его киногероев.
Я поднялась к себе в палату, выпила кефир, так как после вечерней прогулки у меня сильно пересохло во рту. Потом нацепила клипсы и для очистки совести прошлась по всем помещениям второго этажа.
«Телохранителей» не было ни в одном из помещений института! Это было похоже на мистику.
Глава 7
Я попыталась найти какое-то рациональное объяснение всему случившемуся.
Как бы то ни было, я своими глазами видела и могла подтвердить это под присягой, что два известных мне человека сегодня вечером вошли в Институт красоты за несколько секунд до меня, после чего… А вот дальнейшее
А если это не так, то они до сих пор должны находиться в одном со мной здании. И я просто обязана их отыскать, не будь я Багира!
На дворе уже была ночь, и во всем институте, судя по всему, не оставалось никого из служебного персонала, кроме самого Смысловского и дежурных врачей. Большая часть больных уже спала, и в коридорах стояла такая тишина, что каждый мой шаг отдавался гулким эхом.
Мне не хотелось, чтобы кто-то из дежурных врачей застал меня сейчас за пределами моей палаты, но целых полчаса я, несмотря на это, простояла на лестнице между двумя этажами, прислушиваясь к каждому шороху.
И совсем было собралась покинуть свой наблюдательный пункт, но в это время услышала тихие шаги. Судя по тому, что с каждой секундой они становились громче, кто-то явно приближался к тому месту, где находилась я. Спрятавшись за поворотом лестницы, я не отрываясь смотрела вниз. Оттуда, где я стояла, хорошо просматривался небольшой участок коридора и входная дверь.
В этом проеме, перед тем как исчезнуть из моего поля зрения, на несколько секунд появились двое мужчин, встречи с которыми я так опасалась и, несмотря на это, добивалась весь сегодняшний вечер.
И как только за ними захлопнулась дверь, в том же проеме, откуда ни возьмись, появился доктор Смысловский собственной персоной, и я вынуждена была почти бегом отправиться в свою палату. Совершая гигантские прыжки, на цыпочках и с широко расставленными руками, чтобы не потерять равновесие, я, должно быть, представляла собой любопытное зрелище. Но, к счастью, в коридоре было пусто, и, никем не замеченная, я прошмыгнула в дверь своей палаты. Не раздеваясь, я нырнула под одеяло и, укрывшись им до подбородка, притворилась спящей.
Смысловский не заставил себя ждать и через секунду тихонечко постучал в мою дверь. Не дождавшись приглашения, он сам заглянул в комнату. Для пущей убедительности я заворочалась «во сне» и даже слегка застонала.
– Вот и славненько, – сказал Смысловский, видимо, удовлетворенный тем, что ему не придется вести со мной душеспасительные беседы.
Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос, настолько это напоминало детскую игру, которой я развлекалась в последний раз в старшей группе детского сада.
Смысловский еще несколько минут оставался в моей палате, прислушиваясь к дыханию беспокойной пациентки, и только после этого вышел в коридор, деликатно притворив за собою дверь.
Я перевела дыхание и открыла глаза. Не рискуя встать во весь рост, так как с улицы было видно все, что происходит в палатах второго этажа, я освободилась от одежд, лежа в кровати.
Немного спустя я услышала характерный звук той маленькой удобной штучки, которой пользуются сейчас многие автолюбители. Она отключает сигнализацию автомобиля и в то же время заменяет собой ключи от машины. По сути, это дистанционное управление замком. Его-то я и услышала за окном, это могло означать, что Смысловский покинул здание института и в настоящий момент усаживается за руль своей «Тойоты», чтобы поехать домой.