Ветер с севера
Шрифт:
Она, помедлив, оглянулась, и взгляд ее наткнулся на многочисленные следы пыток, покрывавшие тело любовника.
— О Эристор!
— Мне так нравится, как ты произносишь мое имя.
— Тебе ведь больно.
— Очень, серебряная моя, — он подхватил ее руку и приложил узкую ладонь к своим глазам. — Здесь. Я ослеп от твоей красоты, — потом он передвинул ее на свое сердце. — И здесь. Чувства переполняют меня, грозя разорвать изнутри. И здесь, — он потянул ее руку вниз.
Тир заволновалась и попыталась высвободиться, как вдруг движение завершилось на животе.
— И
Довольно посмеиваясь, Эристор наблюдал за сменой выражений на точеном лице Тир — от испуга, к легкой улыбке, а в конце вдруг промелькнула тень разочарования. И это понравилось больше всего.
— Впрочем, не настолько, чтобы не подождать еще немного.
Смеясь, он подмял под себя сопротивляющуюся девушку.
— Я убью тебя, Эристор Дориат, если ты…
— Зацелуй меня до смерти, Тир. Я и пальцем не шевельну, чтобы защититься.
— Ты невыносим!
— Но ведь ты любишь меня…
После этих слов ему пришлось напрячь все силы, чтобы справиться с Тир и придавить ее к кровати, удерживая обеими руками ее стиснутые кулаки на подушке, по обеим сторонам от сердитого лица. Внезапно она обмякла:
— Да, я люблю тебя, а ты нет. В этом все дело…
— Ты ошибаешься.
Но Тир лишь сердито дернула головой:
— Мне не нужна милостыня. С отливом мой корабль покинет ваши берега и…
— А вдруг ты уже беременна?
Испуг, отразившийся на ее лице, показал, что она не думала об этом, отдаваясь ему.
— Есть способы…
— Даже не смей замышлять что-то подобное! — он вскочил и заметался по комнате, вместо привычной косы дергая себя за длинную прядь волос на затылке. — Я хочу этого ребенка, даже если он не будет нужен тебе, — бушевал Эристор.
Тир вспылила вновь:
— Если он родится, он будет моим и только моим. Я не жена тебе…
— Да, — Эристор замер, с болью глядя на нее. — Да. Тут ты права.
Он подошел и присел рядом с ней на кровать. Потом повернулся и, завладев ее рукой, бережно поцеловал раскрытую ладонь:
— Я не понимаю, из-за чего мы начали ссориться, но я не хочу больше. Давай лучше поедим. Я сделаюсь сытым и добрым, а если ты согласишься почесать мне за ушком, я, пожалуй, попробую заурчать.
Глава 22
Они съели то, что принесла Тир, а потом снова улеглись, тесно прижавшись друг к другу, и Эристор стал расспрашивать о море, о Белом архипелаге, о ее доме и снежных эльфах, живущих в нем. Сначала Тир чувствовала некоторую скованность, а потом увлеклась, описывая устройство корабля, звездное небо, восход на море, когда солнце выплывает прямо из волн, окрашивая их в немыслимые оттенки красного, золотого, иногда зеленого, фьорд, в устье которого стоит ее большой дом, могучий валун на берегу в форме огромного лежащего на животе медведя — тотема ее клана…
— А знаешь, там, дома, Куиниэ так же по ночам рассказывала мне о твоем доме. И о тебе.
— Вот как?
— Да. Я многое знаю, Эристор эль-до!
— Значит, сестричка попала в твою постель раньше меня?
— Там побывал и Кэлибор… — невинным
— Что? — взревел Эристор, приподнимаясь. — А я за этого крысенка собрался отдавать сестру! Или он был там с ней? Но тогда… Тогда… Великий лес, вы что же блудили втроем?
— Фу, Эристор Дориат, какое у тебя испорченное воображение! — посмеиваясь, укоризненно произнесла Тир, весьма довольная его ревностью. — Кэлибор был серьезно ранен, и я оставила его в своей комнате, потому что там теплее всего в доме. Куиниэ ухаживала за ним…
— Я тоже ранен, — возмущенно вскричал Эристор, закатывая глаза. — В самое сердце. Почему никто не ухаживает за мной? Причем в моей же собственной постели!
— Ты все смеешься, эль-до.
— Ну что мне с собой поделать?
— Ничего не надо. Люблю тебя таким.
— А я тебя, Тир. И не смотри так строго. Это правда. Мне и самому чудно… А иногда страшно… Уж больно громадное оно, это чувство…
Потом он снова любил ее, а после повернул совершенно удовлетворенную и бесконечно усталую Тир на бок спиной к своей груди и, тесно прижав, тем самым заставил в точности повторить позу своего большого тела. Глубокое дыхание Эристора согревало темя Тир, а рука по-хозяйски легла ей на живот.
Через полчаса она уже засыпала, чувствуя себя удивительно защищенной, а Эристору, несмотря на усталость, не спалось… Ему было жаль времени на сон, когда в его объятиях лежала любимая, его Тир.
«А вдруг мы сегодня действительно зачали ребенка?» — Эристор мечтательно улыбнулся, представляя крошечного мальчика, нет, маленькую девочку с серебристыми волосами, так похожую на маму, а потом все-таки еще и мальчика, или снова девочку… Дети рождались у долгоживущих эльфов не так и часто. И подобное зачатие было бы настоящим чудом, но Эристор все равно надеялся и мечтал.
«Лишь бы малышкам не достался мой нос! — обеспокоено думал он и едва сдержал смех, после все-таки обрывая себя. — Чем это ты занимаешься, олух? В мечтах плодишь бастардов?»
Что ж… Пусть и так. Ему ведь в этом случае даже не придется переписывать свое завещание, чтобы наследником мог стать и незаконнорожденный ребенок. Это сделали за него его же предки. По одной простой причине: прадед был бастардом, и дед, а отец родился через три месяца после свадьбы. Да и сам Эристор… Именно поэтому между ним и близнецами была такая разница в возрасте. Горячая кровь мужчин рода Дома Красного дуба давала о себе знать из поколения в поколение.
«Дурная наследственность», — пожав плечами, подумал Эристор и уснул, даже во сне крепко прижимая к себе свою Тир.
Все ночи, до приезда домой Куиниэ и родителей Кэлибора, Тир и Эристор провели вместе. В его спальне. Даже не стремясь скрыть свои отношения, если это и было возможно. Оба махнули рукой на будущее и жили сегодняшним днем. Счастье, пусть и неполное, все равно остается счастьем… Любовь переполняла их. Не заметить это было невозможно.
И Куиниэ, едва войдя в дом, почувствовала, что многое переменилось за время ее отсутствия. Для этого ей даже не пришлось выслушивать сплетни служанок или веселые намеки Тэргона.