Ветувьяр
Шрифт:
– Хуже, чем можно себе вообразить.
– Чего, одноглазая что ли? – Усмехнулся друг.
– Лучше бы одноглазая, – Ланфорд раздраженно повернулся к Робину, – Да я такой дурищи за всю жизнь не встречал!
Память неумолимо возвращалась к тому глупому вечеру, когда он сидел в тесной душной гостиной, замученный мужичок перед ним глушил одну кружку за другой, а его зашуганная доченька бегала туда-сюда с тарелками, мозоля глаза и раздражая одной своей постной миной.
Ланфорд так и не спросил, сколько ей лет, но на вид нельзя
– Мне подсунули глухонемую скелетину, которая только и может, что глазами хлопать! – Пожаловался он Робину, – Приданого никакого, один отец, и тот – не просыхает! Нет бы хоть жрать готовить умела, так и тут бог обделил!
Временами Ланфорду казалось, что вкус того жесткого пересоленного мяса, которое приходилось буквально заталкивать в глотку, останется с ним навсегда, но потом камарил вспоминал, что такого наказания он вроде бы еще не заслужил.
Хотя… чем он заслужил себе такую невесту?
– Что? Правда глухонемая?
– Нет, – Буркнул Ланфорд, – Просто молчит постоянно.
– А на лицо-то хоть? Что, тоже страшила?
– Да я и не видел толком. Эта деревенщина даже волосы прибрать не додумалась. А как морду вниз опустила, они все и закрыли. Но нет… бледная такая, как чумная.
– Знаешь что, брат, – Выдохнул Робин, – Тебе бы радоваться, что такую невесту Нэриус удружил! Как бы на какой змее женился, так она бы и трепала нервы всю жизнь, а эта рта не откроет – делай, что хочешь!
– Легко тебе говорить… Не тебя заставили разгребать проблемы ордена!
“Быть рукой” – как бы сказал Нэриус. Какая чушь!
Ладно, может быть, Робин и прав – эта дура в его дела нос совать не будет, и то хорошо.
На душе все равно было противно, слова не спешили срываться с языка, и оставшееся ожидание они с Робином провели в молчании. Пара смутно знакомых камарилов никак не желала отдавать свою славу еще кому-то – вот и топтались по арене из стороны в сторону дольше других. Когда они наконец закончили, Ланфорд едва ли не засыпал, из последних сил держа глаза открытыми.
– Эй! Наш выход! – Робин потряс друга за плечо.
Ланфорд сделал вид, что задумался, и стремительно поднялся со скамьи под восторженные крики зрителей. Осталось отмучаться совсем немного, а потом можно будет вдоволь выспаться.
Он шел вслед за Робином, опустив глаза на носки сапог. Над ареной разносились какие-то скандирования и аплодисменты, казалось, зрителей стало в два раза больше, чем вначале. С непривычки эти крики могли бы оглушить, но Ланфорд не был новичком на подобных церемониях уже лет шесть.
Нового камарила для поездки в Кирацию
Ветувьяры живут в два раза дольше обычных людей, так что надеяться на то, что кирацийский король в скором времени покинет этот мир от старости и бездетным, не приходилось – сейчас ему, как и его рыжему адмиралу, должно быть не больше тридцати, а его сестре и того меньше.
Слушая скрип песка под ногами, Ланфорд поднял глаза на королевскую ложу и заметил на себе пристальный монарший взгляд. Королева все так же казалась утомленной, принц – нервным, но король наблюдал за ним со всем вниманием. Что ж, разочаровывать его Ланфорд не собирался.
– Ты чего рассеянный такой? Ну-ка, соберись! – Напомнил о себе Робин, уже стоящий с мечом напротив Ланфорда.
И правда, пора прекращать думать о королях и обо всякой дряни. Бой – тем более, с другом – это всегда хорошо. Ты чувствуешь его, он – тебя, и вот уже получается что-то по-настоящему зрелищное.
Ланфорд отбросил подальше все ненужные мысли и вытащил из ножен меч. Вообще-то, камарилы владели почти всем известным оружием, но на церемониях принято было сражаться именно на мечах – в угоду красоте и зрелищности. Под ногами зашуршал побеспокоенный песок, зал замер в ожидании – раздался голос ведущего церемонию церковника, и бой начался.
Робин всегда бросался в атаку первым, Ланфорд спокойно ему это позволял – зачем лишний раз красоваться, если все равно одержишь победу? Камарил с легкостью парировал удар друга и ответил изящным вывертом. Не будь у него в руках меча, это движение напомнило бы танец, впрочем, танцевать Ланфорд тоже любил.
Зрители взрывались аплодисментами после каждой завершенной атаки, Ланфорду это нравилось, но не более того – настоящее мастерство камарила проявляется не здесь, а в Кирации, когда под твоим клинком умирает двуликий демон.
Ланфорд отражал атаки, загонял Робина в угол, ходил вокруг него и уверенно приближался к победе, но все это время он не переставал думать о ветувьярах. Вот что значит усталость – обычно ему с легкостью удавалось отгонять навязчивые мысли и думать только о настоящем моменте. Благо, это никак не влияло на меч в его руке – все движения были точны и стремительны, и вот уже голос церковника на всю арену сообщает о его победе, а Ланфорд все еще его не слышит.
Он должен поговорить с Биркиттом. И чем скорее, тем лучше.