Вигил
Шрифт:
Очнулась Мария в обнимку с Клавдием на собственной узкой и жесткой кровати. Настороженно оглянулась и неверяще покосилась на подозрительно спокойного мужчину. Поверить в произошедшее помогала боль в спине, руках и подозрительно покосившаяся тумбочка, которую, очевидно, придется чинить или вообще выкидывать. Медленно освободившись из неожиданно мягких объятий встала, завернулась в покрывало и обернулась на Росция, что опасливо посмотрел на неё, приподнялся на локтях и неуверенно начал:
— Квинтиус, мне…
— Надеюсь, ты не собираешься сказать, что тебе жаль? И можешь уже звать меня Мария, после такого-то, — она
Стоя под струями теплой воды она пыталась оправдать свой порыв. Последний раз с мужчиной она была еще в Виндобоне, где исхитрилась найти себе постоянного и опытного любовника. Достаточный срок, чтобы слегка озвереть. Привыкшему к регулярному удовлетворению организму требовалась разрядка, особенно на фоне постоянного стресса. Главное теперь каким-то образом пережить возможное развитие отношений с Росцием. Более неудобного партнера еще следовало поискать. С другой стороны, лучше уж такой, чем вообще никакого. Решив все для себя она вытерлась и прямо в полотенце вышла из душа. Вигил ждал её прислонившись к стене в коридоре, одетый и подозрительно причесанный.
— Знаешь, Мария, — задумчиво произнес он оглядывая девушку, — иногда мне начинает казаться, что с твоими документами что-то напутали, и на самом деле ты как минимум вдвое старше и Университет закончила не прошлой весной, а с десяток лет назад.
— Боюсь спрашивать, откуда такие сомнения? — усмехнулась она.
— Предлагаю их обсудить за обедом.
— Я бы предложила их вообще не обсуждать, — она зашла в свою комнату и закрыла дверь.
Если бы этот разговор состоялся до её общения с имперскими дознавателями, она бы вполне обоснованно забеспокоилась. Проведенная ими инквизиция Непоциана и долгое расследование деятельности Клеарха избавили Марию от каких-либо обвинений. Подозрения, правда, остались, но любые проверки подтверждали правдивость её слов, физически она была двадцатилетней девушкой, которая первые четырнадцать лет своей жизни провела в коме. Все остальные странности легко объяснялись странными методами её учителя, где на первом месте стояла учиненная им инициация. Поэтому она спокойно устроилась напротив Клавдия и вдохнула аромат очередного шедевра Марфы. Вигил ел медленно, постоянно останавливаясь на ней взглядом и в конце концов она не выдержала и спросила, отложив в сторону ложку:
— В чем дело? Под таким пристальным вниманием в меня кусок не лезет.
— Неужели я не дождусь даже маленькой истерики в твоем исполнении?
— По какому поводу?
— Ну, любовь там, что еще будоражит умы юных дев, — ухмыльнулся он.
— Может, я и юная дева в твоем понимании, но мой ум будоражат совсем другие вопросы, — ответила она снова приступив к еде.
— И какие же? — лукаво посмотрев спросил он.
— Кто в Кастеллуме сливает информацию о вигилах, — она выбрала безошибочный для своей цели ответ. Росций мигом нахмурился и перестал напоминать о том, что они переспали.
— Я уже все сказал по этому поводу. И по поводу твоих тренировок с Фрамом тоже. Это плохая идея. Ничему хорошему он тебя не научит.
— Мне и не нужно хорошее. Я хочу научиться защищать себя. В том числе от таких как он и его отморозки.
— Ты столкнулась с кем-то из его тройки?
— Да.
— Когда ты только успеваешь?! — он запустил ладонь в волосы. — Не удивительно, что уже вся в шрамах. С чего ты вообще взяла, что тебя отправят в поселение на окраине?
— Чувствую, — мрачно ответила она. — Мне редко везет.
— Наоборот, фортуна тебя любит, — покачал головой Клавдий. — Половина неприятностей, в которые ты попадала, для кого-то другого уже давно закончились бы погребальным костром, — на этой оптимистичной ноте он все же вспомнили про остывающий обед.
Весь оставшийся день они вели себя так, словно между ними ничего не было, пока вечером Росций не застал Марию за попытками обработать лечебной мазью спину. Шипя и ругаясь вполголоса она заводила руки назад практически до щелчков в суставах.
— Давай помогу, — вигил взял у неё из рук баночку и присел рядом на кровать.
Его прикосновения были аккуратными и нежными, насколько позволяли жесткие мозоли на ладонях. Намазав все синяки и кровоподтеки он не убрал руки, которые продолжили гладить спину, переместившись на бока, пробежался пальцами по бороздам шрамов, вызвав мурашки. Не увидев сопротивления Клавдий переместил ладони на живот Марии, обнял и осторожно поцеловал её в шею. Продолжили уже в его комнате, куда он перенес девушку, сообщив, что не хочет снова занозить спину. Кровать там действительно была шире и после они смогли лечь рядом, запыхавшиеся и раскрасневшиеся.
— У нас не было вариантов, да? — усмехнулась в темноту она. — Практически все время вдвоем. Еще и живем вместе.
— Наверное, — задумчиво ответил Росций. — Лучше расскажи, кто научил тебя таким штукам. И откуда ты вообще взялась, непохожая на нормальных девушек?
Мария на это только улыбнулась и промолчала, не отвечать же, что с того света. Вслух спросила другое, волнующее её в этот момент.
— Надеюсь, ты поддержишь мое желание держать нашу связь в секрете? — она повернулась и взглянула на освещенное луной лицо мужчины, для которого она была темным силуэтом из-за падавшего со спины света.
— Поддержу, но долго скрывать не получится. Рано или поздно Кенна до нас доберется, — он вздохнул.
— Уж лучше поздно, чем рано, — вынесла она вердикт и практически сразу заснула.
Второе занятие с Фрамом мало отличалось от первого. Легионер был жесток и требователен. Первый час гонял по полосе препятствий, а на второй учил уклоняться от ударов.
— Бегать как горная коза — твой единственный шанс выжить, — невозмутимо сообщил он. — Верти быстрее своей задницей! Еще быстрее! Наклоняйся! Сильнее!
На борьбу их тренировка походила мало, скорее на акробатику.
— Живее, толстозадая корова! Подбери сопли и вставай!
Мария упала на землю после удара Фрама и спешно пыталась вдохнуть воздух в саднящую грудную клетку. Встала пошатываясь и наткнулась на откровенно злорадный взгляд своего невольного учителя, который сообщал о том, как сильно он рассчитывает услышать от неё жалобы и нытье. Не дождется! Сжав зубы она встала в защитную стойку, из которой училась уходить от ударов. Падала она еще много раз. К концу занятия одна лишь гордость и упорство заставляли не скулить позорно и продолжать смотреть в глаза легионеру.