Вигил

Кошкина Катерина

— Уверен, — скупо обронил он.

— Хм, — она задумчиво нахмурилась. — Насколько я понимаю, рапорты уходят в Кастеллум или с курьером или по трансмиттеру…

— Рутинные отчеты отвозят легионеры и они защищены печатями. Вскрыть может или сам Силий или его помощник, не помню уже как зовут.

— А кто принимает передачи у трансмиттеров в Кастеллуме?

— Сами машины стоят в штабе легиона, помимо военных там всегда дежурит человек от префекта Кастеллума, который при необходимости передает данные Силию.

— То есть доступ к информации о вашем отсутствии в Колонии и о эфирной твари имели префект, его помощник и неизвестное количество военных, —

рассуждала вслух Мария. — Кому может быть выгоден захват поселения?

— Правильно мыслишь, — Клавдий засунул в рот последний кусок уже остывшего омлета.

— У вас есть какие-то предположения, наставник? — вежливо поинтересовалась она.

— Есть, — фыркнул он, промокнул рот салфеткой, отпил из кружки и только после этого заговорил. — Легион отвечает за безопасность колоний. Когда четыре года назад одно из наших поселений полностью вырезали мятежные лепаи, к ним отправили карательный отряд, а головы трибуна и двух его центурионов украшали гавань Кастеллума еще несколько месяцев, пока не остались одни черепа. Наш Императора слишком дорожит детищем своего отца, поэтому ко всем удачам и неудачам в Южной колонии у него слегка предвзятое отношение.

— Значит, в легионе бы полетели головы, если тиккануа нас захватили, и его руководство прекрасно об этом знает? — Росций кивнул. — Все равно, подозреваемых слишком много. Да и за четыре года набрали достаточно тиронесов. — Мария прервалась, чтобы откусить ароматной сдобы и запить её травяным настоем. — Еще меня волнует, почему напали именно на нас? И почему их было так много?

— Квинтиус, тебе надо было проситься на отработку контракта в какой-нибудь большой город, — тяжко вздохнул он. — Откуда такая страсть до всего докопаться?

— Будто меня кто-то спрашивал, когда выписывал направление, — процедила она, проигнорировав последний вопрос. — Неужели вам самим не интересно?

— Я уже пробовал играть в эти игры и достаточно поплескался в дерьме, чтобы больше туда не лезть, — вигил запустил ладонь в волосы. — Свою работу я делаю хорошо и этого достаточно.

— Если информация уходит к дикарям, то под угрозой вся Южная колония. Сегодня напали на нас, а завтра будет кто-то еще и они могут не отбиться…

— Вот пусть у нашего начальства и болит голова.

— Но это прямая угроза безопасности Империи, — не унималась она.

В ответ Клавдий скривился, окинул девушку пренебрежительным взглядом и ничего не говоря встал из-за стола. Опешившая Мария молча наблюдала за его уходом, взяла из корзинки последнюю булку, заглянула на кухню поблагодарить Марфу за завтрак и поспешила следом. Догнала она вигила уже дома, где сразу же решила узнать причину его странного поведения.

— Что это такое было? Почему вы ушли?

— Потому что не считаю необходимым вести подобные разговоры, — холодно отозвался он.

— Какие? О безопасности Империи? О том, что кто-то сливает информацию дикарям?

— Квинтиус, не начинай. Я не настроен на беседу, — Росций демонстративно отвернулся и разложил на столе набор для чистки оружия.

— Да что такое произошло? Мы же нормально говорили! — не понимая девушка подошла сбоку и посмотрела на наклонившегося вигила.

Тот поначалу показательно её игнорировал и раскладывал щетки и ветошь, потом вздохнул и поднял на неё усталый взгляд.

— Иногда Квинтиус ты ведешь себя как дура. Безопасность Империи и прочий бред. Скажи, много для тебя сделала эта Империя? — последнее слово он выплюнул с презрением и подошел к девушке. — Что она тебе дала?

Клеймо, по которому тебя найдут в любой заднице? Работу, от которой ты не можешь отказаться? — он обвел руками комнату. — Клятвы, которые держат тебя на коротком поводке? Мы псы на службе Империи, — зло проговорил он. — И получаем за свою службу объедки. Фалеру, что тебе так великодушно сунули ты уже оплатила и еще оплатишь своей кровью, будь уверена.

Не озвучивай Клавдий её собственные соображения, не будь за её плечами первой жизни, Мария бы содрогнулась от так недвусмысленно озвученной измене Империи. Пусть здесь и край мира, но у эмиссаров длинные руки и чуткий слух. Росций словно догадался о её мыслях, приблизился почти вплотную и угрожающе проговорил: «Если надумаешь кому-то рассказать об услышанном, твоим хорошим знанием руского заинтересуются нужные люди». Удовлетворившись её напряженным взглядом он вернулся к столу и безмятежно принялся разбирать свою Дэльту-8.

Больше Клавдий не позволял себе сорваться и никак не показывал, что их напряженный разговор имел место. Обсуждать с ним возможную утечку информации Мария уже не пыталась. Свою позицию наставник озвучил недвусмысленно и не планировал ничего расследовать. Утренние тренировки без Тирея стали скучны и утомительны. Свадьбу Идо и Эды отложили, она ходила по поселению в траурных белых одеждах, поддерживала совсем сдавшего отца и занималась лавкой, осунувшаяся и похудевшая. Чтобы залечить нос ушло почти две недели, он оказался сломан в двух местах и Нидгар долго провозился, практически собирая его заново. Зато теперь Мария без содрогания могла подойти к зеркалу, откуда на неё уже не смотрела страшная опухшая рожа с дикими кровоподтеками под глазами, ссадинами на лбу и лиловой грушей на месте носа.

О том, что погибшие были и среди рыбаков коавильтеков, она узнала случайно. Особое положение живущих в мазанках вдоль озера Квинтиус поняла спустя пару недель после приезда. Их услугами пользовались, пожилая смуглая женщина убиралась и готовила у Пекориса, ночуя в его доме. К ним самим Клавдий стал раз в пару недель вызывать невысокую юркую девушку, после того, как Мария ужаснулась пыльному покрывалу и залежам мусора по углам. Кранук покупал у них рыбу и корзинки, что те плели из прибрежного невысокого тростника. Тем не менее между рыбаками и остальными жителями словно лежала полоса отчуждения. Редко кого из них можно было встретить на улицах, с ними никто не здоровался. Девушка списывала это на то, что коавильтеки мало чем отличались от тиккануа, которые нападали на жителей. Помимо этого они не являлись гражданами Рима, а значит могли стать какулами в любой момент.

Официально рабство в Империи не запрещалось. Закон гласил, что рабами не могут быть граждане Рима, а вот все остальные — пожалуйста. Так как практически все связи с другими государствами происходили во время войн, то и рабы были по большей части военнопленными, отчего их стали называть какулами, как принято в легионах. С открытием Нового Света и созданием колоний, рабами стали брать дикарей, но эта практика не прижилась, они были своенравны и часто гибли вместо того, чтобы выполнять положенную работу. В Северной колонии было два трудовых лагеря, где какулы занимались заготовкой леса, камня и другими тяжелыми работами, в Южной же это не сработало, слишком небезопасно было держать готовую взбунтоваться и вернуться к своим рабочую силу. По насмешке Фортуны в этом мире трудом чернокожих рабов пользовалась Османская империя, подмявшая под себя почти всю Африку.