Vigilance
Шрифт:
Когда Сурана, вернувшись домой, начал мирно смахивать паутину с потолка, его осенило. Наверняка именно об этом идоле и говорил Себастьян, направляясь в Церковь. «Кому он продал…» Учитывая явную взаимную неприязнь между двумя принцами – гномьим торговым и старкхевенским – вряд ли покупатель загадочного идола интересовал Себастьяна в том же смысле, что и Варрика. Веля явно беспокоила не судьба покупателя, а его личность. Вот только почему? Что это вообще за идол, если он способен превращать гномов – даже не магов, а чужеродных Тени гномов! – в одержимых? И не слишком ли это опасная штука для обитателей Тедаса?
Движимый любопытством эльф направился к Мерриль и осторожно
– А зачем тебе все это нужно? – спросила Мерриль, окончив рассказ. – Ты ведь не знаешь ни Хоук, ни Варрика. Хотя, может, вам стоило бы познакомиться…
– Просто вспомнил, что ты однажды упоминала эту экспедицию, вот и решил расспросить. Интересно стало. А теперь – еще интереснее. Я в жизни никогда не видел красного лириума. Он всегда голубого цвета.
– Я знаю, леталлин, но Варрик говорит, что лириум был красный. Он в этом уверен. Андерс подтвердил, что это был именно лириум.
«Значит, красный лириум вызывает одержимость? Даже у гномов? Создатель, не завидую я тому обалдую, который купил этого идола. А если он вдобавок еще и маг…»
– А ты знаешь Бетани? – ни с того ни с сего поинтересовалась долийка.
– Нет. С чего бы мне ее знать?
– Ну, ты ведь Серый Страж…
– Не надо вспоминать об этом при каждом удобном случае, Мерриль, - поморщился Адвен.
– Эра серанна-ма. Я просто подумала, что ты можешь ее знать.
– Никогда ее не видел.
– Она очень славная девушка. Мне было так жаль, когда Хоук вернулась домой без нее. Надеюсь, ей не очень плохо среди Серых Стражей.
Сурана возмутился бы таким пренебрежением к его ордену, если бы не вспомнил свой давний разговор с Логэйном. Тэйрн тогда только прошел Посвящение и занял место Алистера в боевом отряде Стражей, стоически терпя всеобщую ненависть. Впрочем, вскоре ему удалось найти общий язык с молодыми Амеллом и Сураной, выросшими на рассказах о доблести героя реки Дейн, и Логэйн поделился с ними своим мнением об ордене Серых Стражей. «Это орден обреченных, - говорил он. – Ты лишаешься всего, что имел раньше, и остаешься в компании таких же мучеников, у которых есть только одно право – всеми доступными средствами истреблять порождений тьмы. Мне, старику, еще грех жаловаться, я-то успел пожить как следует – а вот вы, считай, похоронили себя заживо. Могли бы чего-нибудь добиться в своем Круге, прожить хорошую жизнь, а в итоге смолоду оказались обречены умирать в муках. Не берите в Стражи таких же юнцов, как вы. Никому не стоит с малолетства принимать такую судьбу».
– Думаю, у нее все в порядке, - беззаботно отозвался Адвен.
Мерриль немного помолчала,
– А ты хотел, чтобы тебя взяли в Серые Стражи? – поинтересовалась она.
– В тот момент – очень хотел, - кивнул Сурана, живо вспоминая свою отповедь рыцарю-командору Грегору, начинавшуюся темпераментным: «Доколе?».
– А вообще?
– Мерриль, никто не рождается с желанием стать Серым Стражем. Некоторые хотят этого больше, чем другие. У многих просто нет выбора – их спасают от казни или предоставляют единственный возможный путь. Но кое-кто идет и добровольно.
– Я бы не пошла.
Отрешенность в голосе долийки напомнила эльфу об ее ненависти к Дункану. Он не стал развивать неприятную тему и невинно поинтересовался:
– Ты говорила, тот шем… Андерс… он тоже Серый Страж?
– Был когда-то, - неопределенно отозвалась эльфийка. – Он не любит об этом говорить.
«Ну еще бы. Вот подонок».
– Нужно быть бесчестной сволочью, чтобы оставить своих братьев по оружию, - неодобрительно заметил Адвен.
– У него могли быть на это причины.
«Да не было у него никаких причин, была трусость и зашкаливающий для ученика Ирвинга идиотизм!» – внутренне возмутился эльф, но вслух проворчал:
– Может быть. Но все равно он поступил неправильно.
– Он помогает своим собратьям-магам, - вступилась за него Мерриль. – Спасает их от храмовников.
– Храмовники не так уж и плохи. Если вдруг маг становится одержимым, с ним могут совладать только они.
– И почему маг обязательно должен становиться одержимым? – нахмурилась долийка. – Фенрис то же самое говорит: маги плохие, они все используют магию крови, они все станут одержимыми. И Андерса допекает этим, и меня. У него злости на десятерых хватило бы.
– Это крайность, - согласился Сурана. – Увы, многие понятия не имеют, что собой представляет магия на самом деле.
– Да. Все-таки ты удивительно хорошо меня понимаешь, Адвен… - Эльфийка улыбнулась. – Другие меня или ненавидят, или боятся. А ты понимаешь.
– Я же маг, - как можно нейтральнее отозвался Адвен, непроизвольно отодвинувшись от нее. Неизвестно, заметила Мерриль это или нет, но ее следующий вопрос огорошил эльфа:
– Наверное, ты очень нравишься девушкам?
– Не сказал бы, - выдавил из себя Сурана после небольшой паузы. – Вот один мой друг действительно производит впечатление на женщин. Он умеет их поразить. А я что… я так, серенький Страж.
– Ты очень милый, - припечатала долийка, проигнорировав его каламбур. – А глаза… Иногда я смотрю на тебя, и мне кажется, что я снова вижу ма венан.
Голос ее дрогнул. Эльф тоже: перспектива стать возлюбленным своей соседки его совсем не привлекала. Он решился на смелое признание.
– Есть одна девушка – там, в Ферелдене… самая лучшая из всех. – Он непроизвольно улыбнулся. – Конечно, Серым Стражам лучше ни в кого не влюбляться, но иногда с этим просто ничего не поделаешь.
Он ожидал, что это известие расстроит Мерриль, но она неожиданно заинтересовалась:
– О, как я рада за тебя! Она красивая?
– По общепринятым меркам – наверное, не очень. Но я считаю ее очень красивой.
– И славная, должно быть… Наверное, она не долийка, тебе ведь не очень нравятся настоящие элвен…
Адвен боялся, что его улыбка сейчас разъедется до ушей.
– Вообще-то она из гномов.
– Правда? – Глаза долийки широко раскрылись от изумления. – Это так неожиданно! Я бы ни за что не подумала… Ты ведь меня не разыгрываешь?
– Нет. Мне действительно нравится гномка. Я… никого не встречал лучше нее.