Vigilance
Шрифт:
– Очень просто. Я и еще человек десять проникли в хранилище, разбили свои филактерии и убежали. Вы с Амеллом и Йованом тоже такое провернули.
От воспоминания о том случае Сурана поморщился, как от зубной боли.
– И тебя не поймали?
– Ну, храмовники пытались нас выследить, конечно, но нет, обошлось. Правда, мне пришлось убить тех, что гнались за мной, но зато меня не поймали. Половину сбежавших, говорят, все же выследили, но некоторым повезло. Я вернулась к Уолтеру и Сверчку… правда, жить им по-прежнему не на что. Работать меня никто не берет, даже Лирен отказалась со мной связываться. Говорит, на моих руках кровь! – Магесса нервно рассмеялась. – Да что там! Вот у Андерса, который тут недавно был – вот он и правда убийца… А я что… Я просто хочу помочь моим мальчикам…
Словно в подтверждение ее слов, Уолтер и Сверчок прижались к девушке
– Слушай, Эвелина, - тихо и серьезно проговорил он. – Хотя я считаю, что отступничество до добра не доводит – поверь мне, я уже навидался таких вот беглецов, до конца жизни впечатлений хватит – но и товарища по Кругу в беде я не брошу. Я хочу предложить тебе сделку.
– Сделку? – встрепенулась магесса. – Какую сделку? Ты меня заберешь к Серым Стражам?
От такой перспективы Адвена передернуло. «Из отступничьей помойки – и в орден? Нет уж, на такую щедрость я не готов».
– Нет. Я могу тебе помочь материально – тебе и твоим мальчишкам. Я временно обустроился в Киркволле, у меня есть кое-какие деньги, и я готов ими с тобой поделиться.
– Что я должна делать? – облизнув пересохшие губы, с готовностью поинтересовалась Эвелина. Сурана понял, что она сейчас согласится на все – даже если он предложит ей переспать с кунари. Нужда измотала девушку до крайности, и ради нескольких медяков она уже была готова на все. Устыдившись ее поспешности, эльф ответил:
– Ты расскажешь мне о киркволльском Круге все, что знаешь. О магах, о храмовниках – может, даже о знакомых церковниках, если они у вас бывали. Любые мелочи. Любые имена.
– Зачем тебе это? – удивилась магесса. – Хочешь столковаться с Траском?
Адвен порылся в кошельке, достал оттуда серебряную монетку и положил ей на ладонь. Девушка жадно уставилась на серебряк.
– Вот с Траска и начнем, - сказал Сурана. – Кто это?
За последующие два часа на него обрушилось столько сведений, что эльф милосердно пожертвовал Эвелине еще одну серебряную монетку. В конце концов, ему не жалко, а дело того стоило.
Официально Кругом магов Киркволла руководил Первый чародей Орсино, но фактически маги были всецело подчинены Мередит. Орсино, выходец из эльфинажа мелкого городка, отвечал всем стереотипам об эльфийской покорности и, даже будучи несогласным, всегда прогибался под мнение рыцаря-командора. Правда, причиной этому был не только и не столько характер Мередит, сколько их с Первым чародеем давний роман – пусть довольно своеобразный, но не удивлявший ни магов, ни храмовников. Впрочем, «голубки» были мало похожи друг на друга: Мередит, будучи довольно неглупой женщиной, отличалась прямолинейностью, умением рубить сплеча и стоять на своем до последнего, пока противник не сдастся. Орсино же предпочитал, внешне соглашаясь, лукавить, изливать душу ученикам, в лучших эльфийских традициях возмущаясь чужим произволом. Первый чародей также порой не брезговал пакостить своей «начальнице»: поговаривали, что именно он помог сбежать из Круга многим киркволльским отступникам. И, словно в пику фанатично преданной Андрасте Мередит, старый эльф не осуждал магию крови с подобающим Первому чародею рвением, да и убирать из библиотеки запретные фолианты тоже нужным не считал. Это провоцировало рыцаря-командора на все более частые проверки в Круге и обвинения Орсино в потворствовании стараниям малефикаров. Орсино, само собой, все отрицал – и его невозможно было ни в чем уличить: в отличие от Мередит, Первый чародей на публике был крайне осторожен в словах и действиях. «С годами голубки все хуже ладят» – в один голос утверждали и маги, и храмовники. Однако как бы эти двое ни стремились насолить друг другу, их все же многое связывало, и вряд ли они согласились бы друг от друга избавиться.
Кроме самого Орсино, масла в огонь среди магов подливали старкхевенские отступники, возглавляемые магессой Грейс. Храмовникам никак не удавалось их заткнуть, и новоприбывшие без конца возмущались произволом в Киркволле и требовали для себя свободы. Эвелина их требованиям не вняла – у нее были другие проблемы – но вот другие маги постепенно соглашались с тем, что нравы в здешнем Круге и правда безбожные, и что неплохо было бы наконец свергнуть Мередит, отстранить Орсино и вообще дать магам полную свободу.
Хватало интересных личностей и среди состава храмовников. Каллен, подчиненный Мередит, отличался работоспособностью и полным отсутствием воображения, а вот у Алрика (о нем Эвелина вспоминала с особенной ненавистью) этого воображения хватило бы на пятерых. Он был самым горячим сторонником Усмирения магов,
– Это все, что я знаю, - сипло вздохнула она, окончив рассказ. – Прости, Адвен. Может, ты хотел услышать больше…
– Мне вполне достаточно твоей информации, спасибо, - искренне поблагодарил ее Сурана. – Я работаю тут, в Клоаке, и могу иногда заходить к тебе. Подкину еще деньжат.
– Просто так?
– Поверь мне, твои сведения намного важнее, чем тебе кажется. Они стоят достойной оплаты.
– Не буду даже спрашивать, зачем они тебе, - чуть отвернувшись, сказала магесса. – Просто… Не понимаю я, Адвен. Ты осуждаешь отступников – а сам-то ты кто?
– Я Серый Страж, - с тихим достоинством ответил эльф. – Победа в войне, бдительность в мире, жертвенность в смерти. В войне мы уже победили. Теперь настала пора проявить бдительность… ибо, может быть, скоро нас ждет нечто похуже порождений тьмы.
– Главное – не спеши с жертвенностью. – Эвелина впервые за все время их разговора улыбнулась. – Спасибо тебе, Адвен. Хоть мы и не были раньше близкими друзьями, а все же ты – первый, кто захотел мне помочь.
– Своих в беде не бросают.
Девушка снова обняла его, и на этот раз Адвен ответил на объятие, уже успев притерпеться к запаху. Все же ему было жаль Эвелину – неплохая девушка, добрая, а вынуждена ютиться в трущобах, да еще и кормить двух ферелденских сирот.
И, когда он, осыпанный ее благодарностями, направился домой, о полученных сведениях совсем не думалось. Сураной овладела тоска – и бессмысленная обида на судьбу, которая порой бывает так жестока к ферелденцам.
Комментарий к Создатель, помоги отступникам
Название - отсылка к песне “God Help The Outcasts” из диснеевского мультфильма “Горбун из Нотр-Дама” :)
========== Безысходность ==========
Используя полученные от Эвелины сведения, Сурана принялся систематизировать свои заметки. По-хорошему, конечно, надо было бы составить второй отчет для Феликса, но тогда пришлось бы сознаться в бегстве Андерса и тем самым лишить себя единственной официальной причины находиться в Киркволле. Мрачная, гнетущая атмосфера города давила на эльфа, но в то же время пробуждала неподдельный интерес. В Ферелдене Адвен никогда не чувствовал ничего подобного, даже когда они с Феликсом распутывали паутину заговора баннов против Серых Стражей. Здесь все было на порядок серьезнее – и на порядок сложнее. У магов имелись все причины ненавидеть храмовников и мечтать отомстить им за репрессии. У храмовников имелись все причины ненавидеть магов за их нарочитое пренебрежение к заповедям Церкви и Круга (и, надо сказать, Сурана в этом отношении поддерживал храмовников). У Церкви имелись все причины не склоняться в чью-либо сторону – поддержка магов обернулась бы бунтом храмовников и мирян, поддержка храмовников переполнила бы чашу терпения магов и людей, не согласных с политикой Мередит. Наконец, имелись еще кунари, но об их мотивах эльф имел весьма смутное представление – и, надо сказать, вообще мало ими интересовался. Было ясно, что кунари хотят напасть на город – во имя чего, было уже не столь важно. Главное, что в этом случае будут жертвы со всех сторон, и если маги с храмовниками не помирятся хотя бы на время, то вряд ли кто-то сможет отразить натиск рогатых великанов. Единственное, в чем Адвен был более-менее уверен – кунари не были никоим образом связаны ни с какой силой в городе. Правда, сын наместника питал нездоровый интерес к их странной религии, но это было личное дело сына наместника: в остальном кунари вели себя на удивление цивилизованно.