Vigilance

Бронштейн Лиза

Адвен почувствовал, как к его руке прикоснулась прохладная ладонь Элланы, и, не глядя, несильно сжал ее. Безжалостное и бессмысленное побоище, в котором эльф, к счастью, не должен был вставать ни на чью сторону, было тяжелым зрелищем. Он поискал глазами Петрис и боковым зрением заметил промелькнувшую тень в робе, поднимающуюся по лестнице. На всякий случай Сурана постарался забраться под плащ и не дышать, но обошлось: церковница прошла в комнаты, не заметив свидетелей. В шуме битвы ее голос, вновь ставший приятным, был почти неразличим. И совсем уж неслышным

и почти призрачным эльфу показался второй голос – тоже женский и однозначно ему незнакомый. Эллана, видимо, тоже услышала его, поскольку взволнованно сжала пальцы на ладони Адвена, но он никак не отреагировал на это. Зато заметил, что побоище уже окончилось. Искалеченные тела, еще недавно бывшие живой толпой, безмолвно лежали на полу, а Хоук и ее спутники убирали оружие и делились впечатлениями от битвы.

– Я этого так не оставлю, - пообещал Себастьян. – Петрис ответит по всей строгости перед…

– Заткнись, пожалуйста, - устало попросила Агнес. – Мне и так плохо.

– Прости, Хоук. Просто не могу поверить в то, что…

Принц замолчал, услышав шаги на лестнице. Петрис с победным видом спускалась вниз, а рядом с ней шла пожилая женщина в церковной робе. «Наверное, это и есть Владычица Церкви», – догадался Сурана. При виде мертвых тел ее равнодушное выражение лица сменилось печалью.

– Видите, Ваша Милость? – с надрывом вопрошала преподобная мать. – Предатели посягнули на святая святых! Они проливают кровь невинных в священных стенах Церкви!

Владычица Церкви обвела внимательным взглядом Хоук, ее спутников и мертвого сына наместника. Холодный цепкий взгляд, едва ли характерный для мирной служительницы Церкви, подмечал всякую мелочь. Похожим образом смотрела на своих подданных королева Анора.

– Смерть таится в каждом углу, преподобная мать, - наконец изрекла Эльтина. Ее голос был тих и печален. Если бы не взгляд, можно было бы подумать, что она потрясена увиденным. – Все, как вы и предсказывали. Словно знали заранее.

Петрис обиженно закусила губу, но Владычица Церкви не смотрела на нее. Пожилая церковница подняла глаза на ферелденку, и та сказала:

– Простите, Ваша Милость. Но Вы же понимаете, что вас пытаются одурачить.

– Все ясно, как день, - напевно произнесла преподобная мать. – Кунари в своей одержимости зашли слишком далеко. Посмотрите, что они сделали с монной Хоук. Она бросается на беззащитных прихожан.

– Беззащитные прихожане пришли помолиться с ножами и топорами, - мрачно заметил Варрик. – И собирались помолиться за упокой души монны Хоук.

– Давайте, Петрис, - хмыкнула ферелденка. – Лгите, изворачивайтесь. Вам не удастся повернуть это беззаконие в свою сторону.

– Не смейте очернять мое имя! – прошипела сквозь зубы Петрис.

– У меня есть уши, мать Петрис, - неожиданно жестко прервала ее Эльтина. – И Создатель велит мне воспользоваться ими.

Преподобная мать опустила голову. Владычица Церкви снова перевела взгляд на Хоук.

– Вам стоит объяснить, что здесь произошло.

– Сын наместника Думара мертв. – В голосе

Агнес не было никаких эмоций. – Его убили здесь во имя Владычицы.

– Уверена, моему имени это не понравится. Себастьян, тебе есть что добавить?

– Ваша Милость! – Непривычное оживление в голосе принца даже немного смутило Адвена. – Это гнусное преступление от начала до конца было спланировано матерью Петрис. Все то, что она сделала… я воздержусь от перечисления. Однако теперь, подняв руку на Шеймуса Думара и попытавшись натравить на нас толпу прихожан… Преподобная мать должна понести справедливое наказание!

– Я поняла тебя, Себастьян, - немного устало выдохнула Эльтина. – Петрис?

Уверенность преподобной матери таяла на глазах. Она не могла даже заставить себя посмотреть Владычице Церкви в глаза.

– Шеймус Думар переметнулся к кунари! – почти виновато объяснила она. – Он пришел сюда покаяться в этом грехе и был убит…

– Вранье, - оборвала ее Хоук. – Шеймус был убит, чтобы настроить киркволльцев против кунари, Ваша Милость. Петрис пыталась развязать войну. Самое плохое, что, кажется, она в этом преуспела.

– Угроза от них только нарастает! – замотала стриженой головой Петрис. – Люди покидают Церковь, чтобы принять их ересь!

– Вот и молитесь за их души, преподобная мать, - спокойно произнесла Эльтина. – Так же, как вы молитесь за души всех остальных.

– Но они отрицают Создателя!

– А вы принижаете его. К чему эта бравада? Андрасте тоже не горела желанием кончить жизнь на костре. Монна Хоук, - она снова обернулась к ферелденке, - вы действуете от имени наместника?

– Да, Ваша Милость.

– Преподобная мать совершила ошибку. Теперь она предстанет перед судом. Церковь уважает закон, и вам, Петрис, тоже пора научиться его уважать.

Последние слова прозвучали будто бы с намеком. «Неужели она имеет в виду контрабанду лириума?» – предположил Сурана.

– Владычица Церкви… - начала было Петрис, но Эльтина с каменным лицом прошла мимо нее и начала было подниматься по лестнице. Преподобная мать, покраснев от злости, повернулась к Хоук.

– Это все вы, - прошипела она, - и ваши кунарийские…

– Басра вашедан!*

То, что произошло дальше, Адвен даже не успел как следует рассмотреть.

Тяжелая церковная дверь открылась почти в ту же секунду, как прозвучали слова на кунлате. Коссит за считанные секунды поставил лук на изготовку, прицелился и выстрелил. Петрис упала на колени, недоуменно глядя на стрелу, торчащую из ее груди.

– Но… - растерянно пробормотала она. – Но как же…

Стрела в голову прервала ее раздумья. Жизненный путь преподобной матери стремительно подошел к концу.

– Эбасит ката**, - прогудел кунари и ушел, закрыв за собой дверь. Только громкий звук закрывающейся двери привел всех в себя.

– Создатель помилуй… - пробормотал Себастьян.

Эльтина, остановившись на полпути, окинула труп преподобной матери печальным взглядом. О чем она думала в этот момент, сказать было невозможно.