Виктор
Шрифт:
А экзамен, насколько я понимаю, будет проходить вон за той дверью, возле которой прикорнул хлипкий длинноволосый брюнет с мягкими, почти женскими чертами лица. Видимо, он был первым в очереди.
Вдруг брюнет перехватил мой взгляд и нагловато спросил с характерным аквитанским акцентом:
— Эй, др–ружок, а у тебя какой ур–ровень дар–ра?
— Одиннадцатый, — хмуро бросил я, решив не врать.
— Одиннадцатый? — изумился аристократ, выгнув ухоженный брови. — Бр–решешь! У тебя же на роже написано, что ты пр–ростолюдин…
— Он
— Возможно, вы пр–равы, судар–рь, — кивнул ему аквитанец, а затем угрожающе глянул на меня и рыкнул: — Или ты пр–росто лжёшь, челядь? Думаешь завоевать уважение господ?
— Я не лгу. И мне ваше уважение не требуется, — достойно ответил я, решив не прогибаться под брюнета, а то об меня потом все дворяне ноги будут вытирать.
— Какая наглость! Да как ты смеешь дер–рзить мне, плебей?! Ты знаешь какие великие маги были в моём р-роду?! — протявкал аквитанец, которого неожиданно сильно уязвили мои слова.
— Куклачев? — произнёс я, еле сдержав весёлую усмешку.
К сожалению, никто по достоинству не смог оценить мою остроту. Местные просто не знали, кто такой Куклачев. А ведь он ещё тот анималист, управляющий сворой кошек.
— Пар–рис Быстр–рый! Пьер-р Остр–рые Когти, — принялся стрекотать брюнет, но названные им имена не находили отклика узнавания даже в глазах двух других аристократов. Тогда он вскочил со скамеечки и выпалил: — Да что вы в своей Гар–рдар–рике знаете о великах магах! Живете точно медведи в бер–рлоге!
— Сударь, вы забываетесь, — сердито проронил темноволосый худощавый дворянин в застёгнутом под самое горло сюртуке. — Вы приехали в нашу империю познавать магические премудрости и ещё поносите её. Ваше поведение недостойно благородного человека. Вы здесь гость!
— Полностью с вами согласен, — поддержал темноволосого парня другой местный аристократ.
Аквитанец мигом понял, что в меньшинстве. И его эмоции сразу как–то пошли на спад. Он пару секунд посопел, а затем расплылся в извиняющейся улыбке и сказал:
— Пр–рошу пр–ростить меня, судар–ри, за мои слова, показавшиеся вам обидными. Но меня спровоцир–ровал вот этот мер–рзавец, — его палец указал на меня. — Дать бы ему пар–ру затр–рещин, да р-руки мар–рать не охота об это дер–рьмо. Может, кто–то из вас окажет помощь благор–родному господину? — тут его взгляд упал на простолюдинов. — Я щедр–ро заплачу, слово двор–рянина.
Один из простолюдинов сразу отвёл взор. А второй, покрупнее, облизал губы и жадно уточнил:
— А сколько платите, милостивый господин?
— Двести кр–рон! — выпалил он и гордо приосанился.
Да, названная сумма была немалой. Она равнялась примерно половине средней зарплаты рабочего в Велибурге. И дворянин готов был отдать её лишь за то, чтобы простолюдин начистил мне рожу. Достойная плата. Я аж возгордился собой. Хотя, казалось бы, куда больше?
Но почему же аквитанец
Встал со своей скамеечки и глумливо произнёс:
— Возможно, вы, как иностранец, не знаете, но в Гардарике все равны. Так что вы не уроните свою честь, ежели попробуете дать мне пару затрещин.
— Да, так и есть, — подтвердил мои слова аристократ в сюртуке и тонко улыбнулся, потревожив едва начавшие пробиваться жиденькие усики.
— Никогда земляной чер–рвь не будет р-ровней благор–родному льву! — нервно выпалил брюнет, сделал шаг назад и попытался запугать меня: — Стоит тебе покинуть академию, и я от тебя, ублюдок, мокр–рого места не оставлю! Моих денег и связей хватит, чтобы р-раздавить тебя, как клопа!
К сожалению, он был прав. Потому–то простолюдины с самых пелёнок предпочитали покорно сносить все издевательства дворян. Аристократы действительно могли смешать с грязью не понравившегося им простого человека.
Однако встречались и ребята вроде меня, которые в определённых условиях не боялись переть против течения.
Я демонстративно хрустнул шеей и угрожающе двинулся на брюнета. А тот побледнел и попятился.
И тут вдруг из кабинета раздался громкий мужской голос:
— Следующий!
Брюнет сразу же опрометью метнулся к двери и, будто крыса, ловко проскользнул за неё. И его поведение вызвало сдержанный смешок у дворянина в сюртуке.
После этого он взглянул на меня тёмными глазами–маслинами и одобрительно произнёс:
— А ты, парень, великолепно держался. Право слово, я испытал гордость за наш люд. Мой титул и имя барон Леопольд Громов.
— Виктор Полянский, сударь, — откликнулся я и вернул свой зад на скамеечку.
— Что ж, Виктор Полянский, ежели поступишь, то держись подле меня, — веско проговорил аристократ, который обладал худым лицом с острыми, неприятными чертами.
Я кивнул. Дескать, принял к сведению, но ничего не обещаю. Громов вроде бы понял меня правильно. Отлично. Надеюсь, я хоть теперь смогу насладиться покоем.
Отчасти моё желание сбылось. Полчаса прошли без сучка и задоринки. А вот потом мой желудок начал тихонько урчать. И отнюдь не от голода. Во рту же появился стойкий привкус зелья Люпена. Твою мать! Как же не вовремя!
Кажись, учитель не довёл до ума свою жижу. Или мой желудок оказался слишком нежным. В любом случае, я теперь имел все шансы обделаться прямо на экзамене! Вот это будет провал! А в зале ещё и туалета нет. Вернуться?! Нет, уже поздно. Настала моя очередь. Авось перетерплю.