Винделор

Роберт Д. Митрин

Они шли дальше. Им нужно было найти любое убежище, хоть каплю света среди этой кромешной тьмы.

Город пылал под кровавым солнцем, раскалённый, будто плавящийся металл. Воздух вибрировал от музыки, смешанной с хриплым шёпотом, и казалось, что сами стены дышат похотью. Винделор, высокий и хмурый, шагал по узким улочкам, его стальные глаза холодно скользили по лицам прохожих. Рядом с ним Илай, пятнадцатилетний юноша, сжимал его руку, словно утопающий, цепляющийся за единственный островок стабильности в этом вихре разврата.

Яркие одежды горожан — алые, золотые, глубокого винного оттенка —

мелькали, как языки пламени. Повсюду скользили фигуры танцующих в полупрозрачных нарядах, их движения были резкими, пьяными, наполненными обещаниями запретных удовольствий. Здесь каждый соблазн был выставлен напоказ, каждое желание находило отклик. Город был живой западнёй, обволакивающей путников сладкой ложью свободы.

Винделор сжал кулаки. Ему уже доводилось бывать в подобных местах. Они ломали людей, обманывали, выдергивали их души, оставляя лишь оболочки, жаждущие нового притупляющего ощущения.

— Мы не должны здесь задерживаться, — тихо произнёс он, не ослабляя хватки.

Илай молча кивнул, его лицо побледнело, а глаза метались по сторонам, словно пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть одну опору в этом хаосе.

В конце узкой извилистой улицы, среди уже зажёгшихся мигающих вывесок и глухого гула голосов, светился тёмно-красный знак: «Ломбард».

— Держись рядом, — бросил Винделор и шагнул к двери.

Внутри было темно, воздух густо пропитался пылью и металлическим привкусом. Всё прошло спокойно — слишком спокойно. Они продали несколько украшений, найденных в заброшенной деревне, и пару драгоценных камней, которые Винделор откопал намного раньше.

Местные использовали свою валюту, но также спокойно принимали оплату монетами других городов, правда, по не совсем выгодному курсу. Винделор усмехнулся, разглядывая гравировку на массивной монете. Металл приятно холодил пальцы, а на его поверхности чётко проступали рельефные изображения — обнажённые фигуры мужчин и женщин, сплетённые в изящном танце наслаждения. Над ними, выведенное изящным, тщательно прорисованным шрифтом, красовалось название местной валюты: «Ликор».

Когда они вышли на улицу, воздух показался холоднее. Винделор молча поделил вырученные монеты и протянул часть Илаю.

— На еду и кров, — сказал он, глядя на мальчишку, который выглядел так, будто вот-вот сорвётся в бегство. — И постарайся ни на кого не смотреть.

Илай сжал пальцы вокруг монет и тихо спросил:

— Сэр, я не совсем понимаю, почему за эти вещи готовы платить большие деньги? Разве это не хлам?

Винделор усмехнулся:

— Ты отчасти прав, для большинства обычных людей это действительно хлам. Это не драгоценные металлы и не драгоценные камни, но их исполнение мало кто сможет повторить. Возможно, в других городах и найдутся мастера, но они так же редки, как и эти безделушки.

— И кто-то готов платить такие деньги просто за красивый узор?

— Да, люди готовы платить не столько за предметы, сколько за историю этих вещей. — Он достал старый компас, найденный в одном из своих путешествий. — Этот компас — настоящий хлам, но если рассказать, что это семейная реликвия и что им пользовался твой прапрадед во время далёких экспедиций, найдутся покупатели, готовые отдать за него огромную цену.

Илай удивлённо покачал головой

и двинулся дальше за мужчиной.

Винделор и его юный спутник брели по этому городу, напоминавшему лабиринт. Всё вокруг было пропитано похотью и развратом. Вечерняя тишина нарушалась хриплым смехом, криками уличных торговцев и страстными вздохами, доносящимися из открытых окон и дверей, словно приглашая присоединиться.

В воздухе витала атмосфера вседозволенности, где плотское наслаждение ставилось выше всего. На улицах было много женщин в одежде, едва прикрывающей их тела, словно они стремились соблазнить и завлечь за собой. Они бродили по улицам, зазывая прохожих своими загадочными взглядами. Запах вина и духов смешивался с ароматом специй, создавая приторно-сладкий, дурманящий коктейль.

Винделор по-прежнему придерживал Илая за руку, стараясь защитить его от этой всепоглощающей тьмы. Они уже несколько часов скитались по этому проклятому городу, пытаясь найти хоть какую-то гостиницу или место, где можно спрятаться от пьянящего ритма местной жизни.

Наконец они нашли приют — скромный двухэтажный домик с облезлой вывеской, на которой едва различались буквы. Винделор заплатил хозяину — старому молчаливому мужчине с глазами, полными усталости и тоски. Вместе с Илаем они вцепились в перила и, поднимаясь по скрипучей лестнице, едва дотащили себя до крошечной комнаты на втором этаже.

Усталость, накопившаяся за долгие дни пути, заявила о себе в полную силу. Винделор, опершись о стену, медленно сполз вниз, опустив голову на ладони, а Илай, кажется, пытался отгородиться от всего, что его окружало, — зажмурил глаза, словно так проще было забыть хотя бы на мгновение то, что они увидели. Красный свет фонаря, тускло горевшего за окном, окрашивал стены в багровые оттенки, усиливая тягостное ощущение.

— Странный город, — нарушил тишину Илай. — Не думал, что такое вообще бывает.

— Да, — откликнулся Винделор, всё ещё сидя на полу, упёршись спиной о стену, — не самое уютное место.

— Винделор, сэр, — Илай чуть замедлил речь, будто что-то тяжёлое ворочалось у него в груди, — здесь безопасно?

— Вполне, — ответил Винделор, не поднимая глаз. — Не думаю, что местные что-то предпримут без твоего разрешения.

— Сэр, — Илай замялся, явно смущаясь, — я, наверное, не против… Но только с женщиной. С мужчинами я бы не хотел.

Винделор рассмеялся. Илай несколько секунд смотрел на него, не понимая, что происходит, а потом, смущённо улыбнувшись, тоже рассмеялся.

Мужчина смотрел на смеющегося мальчишку и вспомнил, как сам смеялся с сестрой, пока огонь не разлучил их. «Останься таким», — подумал он.

Глава 7

Глава 7.

Город сиял под тёплым осенним солнцем, словно раскалённый металл, отражая огненные лучи в неестественно ярких оттенках. Винделор и Илай лениво спустились по старой скрипучей лестнице в просторный зал приюта. Воздух здесь был густым, пропитанным смесью запахов специй, пота и едва уловимого, но явного привкуса разложения. Илай хорошо знал этот запах — он плотно засел в его памяти, напоминая о нищете.