Винтервуд
Шрифт:
Гостиную украшали два изящных камина, облицованных белым мрамором с тоненькими завитушками, покрытый резьбой потолок, стены, обитые рубиновым Дамаском, обюсонский ковер, французские зеркала и сверкающая люстра. Столовая тоже выходила окнами на парк с его изогнутыми деревьями и длинными склонами, теряющимися в голубой дымке. Далее следовала утренняя гостиная, красивая уютная комната с обиты, ми желтым шелком стенами и рядами миниатюр над каменной полкой; библиотека, уставленная с пола до потолка книгами; там стояли кожаные кресла с вдавленными сиденьями, вокруг были разбросаны газеты, из
Дэниел не преувеличивал. Винтервуд и в самом деле был красив. Он мог превратиться в хобби, в наваждение или просто в предмет всепоглощающей любви. Чтобы быть счастливой с Дэниелом, надо было разделить эту его любовь. Разделяла ли ее Шарлотта?
— Вам нравится дом, мисс Херст? Хотели бы вы быть его хозяйкой?
У Флоры был особый дар задавать ставящие в тупик вопросы. К облегчению Лавинии, за нее ответил сэр Тимоти:
— Надлежащего типа женщина выглядела бы в этом доме как драгоценный камень в перстне. А не подходящая... Ага, Дэниел, я чувствую запах вашей сигары.
Дэниел прохаживающейся походкой вошел с террасы, расположенной как раз против двери в бальный зал. Интересно, сколько времени он там находился? Слышал ли он, о чем они говорят?
Он потрепал Флору по волосам и сказал:
— Доброе утро, мисс Херст. Ну так как же, собираетесь вы ответить на вопрос Флоры?
— Если мы не намерены играть в прятки, — сказала она, — конечно же, я хотела бы быть хозяйкой такого дома, как этот. Да и какая женщина не захотела бы? — И тут сдержанность изменила ей. Всплеснув руками, она взволнованно произнесла: — По-моему, это самый красивый дом, какой я когда-либо видела.
Он был доволен.
— А что вам понравилось больше всего?
— Даже не знаю. Пожалуй, маленькая желтая гостиная.
— Это просто прекрасно. Я как раз собирался предложить, чтобы вы с Флорой проводили утренние часы там, вместо того чтобы ей совершать утомительный подъем наверх, в классную комнату. Вам будет удобно пройти оттуда в сад, если захочется прогуляться.
Она поняла, эта идея пришла ему в голову только после того, как она сказала, что ей понравилась желтая гостиная.
Флора ликующе воскликнула:
— О папа, какая замечательная идея! Но маме это не понравится.
— У мамы есть наверху собственная гостиная. Она почти никогда этой комнатой не пользуется. Такой порядок устроит всех.
— А Эдварда туда впускать не будут?
— Завтра приезжает учитель Эдварда, так что он будет очень занят. Саймон тоже возвращается домой. Мисс Херст должна познакомиться с моим старшим сыном.
— Отлично, — сказал сэр Тимоти. — Мы сможем продолжать с ним сражаться в шахматы. Когда Саймон в школе, у меня нет настоящего противника. Юный Эдвард не способен сосредоточиться. В его возрасте Саймон, случалось, обыгрывал меня. Когда мне будет позволено увидеть Тэймсон Пит, Дэниел?
— Контессу?
— Да пропади он пропадом, этот иностранный титул! Мне он не внушает
— Ничуть, дядя Тимоти. А для вас это важно?
Старик ухмыльнулся:
— Разумеется. Я ведь еще не впал в старческое слабоумие, знаете ли. Надеюсь, вы проследите за тем, чтобы Флора хорошо с ней обращалась. Чтобы никаких твоих штучек, Флора. Всегда умей ценить хорошенькую Женщину. Правильно я говорю, Дэниел?
Хотя сэр Тимоти в конце концов разыскал свои очки и водрузил их на нос, отправляясь наверх повидаться с леди Тэймсон, по возвращении от нее, он заявил, что она ничуть не напоминает хорошенькую рыженькую молодую женщину, которую он помнит.
— Но ведь она с тех пор сильно состарилась, — заметила Шарлотта. — Как вы можете ожидать, чтобы волосы ее оставались рыжими?
— Она стала вульгарной, — с явным неодобрением сказал старик. — Выставляет напоказ свой титул, словно это флаг. Я вовсе не считаю, что какой-то там граф имеет преимущество перед баронетом, между тем она вела себя так, словно я просто один из главных старых слуг. Итальянское солнце или что там еще, не знаю, явно ударило ей в голову. А это заявление, что Винтервуд-де ничто в сравнении с ее сырым обваливающимся палаццо! Я уж не говорю о том, что она лежит в постели, не сняв с себя драгоценности. Право же, никогда не думал, что симпатичная простая девушка, Тэймсон Пит, способна на такое.
— Вряд ли вы вообще ее помните, дядя Тимоти, — сказала Шарлотта.
— Она очень сильно изменилась, — стоял на своем сэр Тимоти. — Она и на англичанку-то не похожа.
По-видимому, с точки зрения сэра Тимоти, это был самый большой недостаток тетушки Тэймсон. Она стала изменщицей. Он заявил, что, конечно, мол, коль скоро она тетка Шарлотты, честь ей и место в Винтервуде, но при этом выразил желание, чтобы его не принуждали находиться в ее обществе.
— Никто не собирается вас принуждать, — сказала Шарлотта, но таким тоном, как если бы она надеялась, что находиться в обществе тетки старику не придется. — Я думаю, она будет в основном пребывать у себя в комнате. Итальянский врач предостерег ее от всякого перенапряжения.
— Откровенно говоря, я бы никогда не стал слушать иностранного врача, — заявил сэр Тимоти. — Вам, возможно, долго придется иметь с ней дело, Шарлотта. Если я правильно высчитал, то я на год ее старше, но я рассчитываю пробыть на этом свете еще лет десять. Дайте старой Тэймсон новое сердце, а мне — новую пару глаз, и мы вам, молодежи, еще такое покажем. — Ухмыляясь и шаря в поисках своих очков, которые он сдвинул высоко на лоб, сэр Тимоти проследовал в курительную комнату. Он плотно захлопнул за собой дверь, как если бы опасался, что тетя Тэймсон тут же попробует покуситься на его уединение.