Винтервуд
Шрифт:
Однако Дэниел, как видно, отнесся к происшедшему серьезнее. Когда он вернулся в столовую, лицо у него было мрачное и отрешенное, Тем не менее он заметил Смятение Лавинии и сказал:
— Не беспокойтесь, мисс Херст. Вы ничего дурного не сделали. Заменить Фиби этой девчушкой, Мэри, — отличная идея. Моя жена на это согласна.
— Согласна! Но...
— У нее болит голова. Из-за этого она становится немножко неразумной. Она хочет, чтобы вы после завтрака поднялись наверх и повидались с ней.
Шарлотта лежала в затемненной комнате на кушетке. Вначале
— Вы хотели меня видеть, мисс Херст. — В голосе Шарлотты появилась знакомая томность. — Я совершенно не в силах подняться. Мне не следовало спускаться к завтраку.
— Не нужно ли вам чего-нибудь?
— Передайте только мне, пожалуйста, мои нюхательные соли. Вон та бутылочка с хрустальной пробкой. У вас бывает такое чувство, мисс Херст, что просто жить не хочется?
— Иногда. Но я... но вы...
— Я знаю, что вы хотите сказать. Что у меня красивый дом, муж, дети. Все это так, но все равно от всевозможных проблем никуда не деться. У меня очень плохо со здоровьем. Да еще Флора. Что бы вы делали, если бы при вас всю жизнь находилась дочь-калека мисс Херст? А к этому еще добавилась моя бедная тетушка. Начинаешь бояться... — голос ее замер.
— Бояться чего, миссис Мерион?
Но мысль Шарлотты следовала своим прихотливым путем:
— Когда я приехала в Винтервуд в качестве молодой жены, я привезла с собой шестнадцать сундуков. И кроме того, еще свое приданое. О, я не принадлежу к старинной или знатной семье. Но мой муж не считал это важным. Он говорил, что я так красива, что он не может на меня насмотреться. И я действительно была красива, да и сейчас еще красива, хотя все деньги ушли, ведь Винтервуд — такое ненасытное чудовище.
Ее веки, затрепетав, закрылись, но потом она снова подняла их — в глазах еще таился след безумия, проступившего во время недавней истерической сцены.
Выждав немного, Лавиния спросила:
— Для чего вы хотели меня видеть, миссис Мерион?
— О, да просто, чтобы сказать вам, что ваши обязанности связаны исключительно с Флорой. Ни о чем другом не заботьтесь.
— Но вопрос о Мэри связан с Флорой, миссис Мерион.
— Да, да. Я это понимаю. Я сообщу миссис О'Шонесси о новом порядке. Если Флора будет от этого счастлива, я тоже счастлива.
Но она явно не была счастлива. Она продолжала пристально смотреть на Лавинию, пока та не вынуждена была спросить:
— Это все, миссис Мерион?
— Да, это все. Помните только, что ваши обязанности касаются Флоры.
— Но разве я превысила...
Шарлотта возбужденно взмахнула рукой:
— Ради Бога, мисс Херст, я не желаю больше обсуждать этот вопрос. Мисс Браун и остальные были скромными. Они держали глаза потупленными.
— Может, поэтому они и не в состоянии были справиться с Флорой, миссис Мерион?
— Возможно. Но я не желаю,
Лавиния вернулась к себе в комнату. На столе лежало уже начатое письмо к Робину. Она перечитала последнюю фразу: «Если бы ты только мог увидеть комнату, в которой я живу, ты бы порадовался за меня».— Она заставила себя продолжать, находя в словах, обращенных к брату, облегчение. — «Однако меня огорчает поведение миссис Мерион. Она очень нервная и склонна к истерии. Вот и сегодня за завтраком устроила совершенно беспричинную сцену. Мне кажется, что ее гложет какая-то тайная мысль. Похоже, она относится ко мне с подозрением, словно опасается, как бы я не увидела слишком многое. Кажется, она чего-то боится, хотя чего именно — кроме неизбежной в скором времени смерти своей тетки: я не понимаю. Возможно ли, что она ревнует ко мне: если сама так красива? Или же дело в том, что иной раз впадает в такое состояние, когда кажется, что она не совсем в своем уме? Сегодня был момент, когда мне показалось, что это действительно так. Мистер Мерион с ней нежен. Но я чувствую, над этим домом словно бы что-то нависло...»
На этом месте Лавиния выронила перо из рук и устремила взор в пространство. Не одна Шарлотта испытывала страх. Лавиния знала, что в Винтервуд явится Джонатан Пит. Хотя она старалась не думать о его угрозе, где-то в глубине сознания оставалась тревога. Она не знала, в чем заключается его цель, но не сомневалась, что ничего хорошего в ней не было. С каждым днем Лавиния все больше тревожилась о том, как бы кто-нибудь не узнал ее тайну. Сцена с Шарлоттой почему-то еще больше усилила тревогу. Страх заразителен.
Но, может, она, как и Шарлотта, страдает лишь от переутомления и напряжения, связанных с длинным путешествием?
Она прилегла на кушетку, стоявшую возле кровати, и очень быстро заснула. Ее разбудил шум спорящих голосов.
Она вскочила, открыла дверь и увидела Элизу, которая была произведена в постоянные сиделки при старой Даме, потому что та прониклась к ней расположением.
Служанка торопливо направилась по коридору к леди Тэймсон:
— Мисс Херст, вы разрешили мисс Флоре войти в комнату миледи? Я ее оставила крепко спящей, а сейчас застала за игрой в карты. Видели вы что-нибудь подобное? Вы только послушайте!
Громче всех был слышен голос Флоры, высокий и пронзительный, но и голос леди Тэймсон был далеко не слабым.
— Вы сжульничали, бабушка Тэймсон! Я видела! Как вам не стыдно?!
— Ничего я не жульничала, противная ты девчонка. Мой король побил твою даму.
— Но вы его вытянули из другой колоды. Я видела, как вы сжульничали. Я отказываюсь с вами играть.
— Ну и скатертью дорога. Я буду только рада, если ты оставишь меня в покое.
Лавиния торопливо вошла в спальню и увидела, что кресло Флоры вплотную придвинуто к постели, леди Тэймсон сидит прямо, словно аршин проглотила, а по всему одеялу рассыпаны карты.