Вирус

Гатаулин Сергей

– Да! Вы не ослышались! «Мерседес» исчез. По словам гражданки Петровой, «словно изображение, стираемое ластиком». Заехал «в какое-то темнеющее пятно» , вместе с которым исчез. Был - и нет его. Потом удары, визг колес, взрыв, пламя.

Естественно, половина из всех опрашиваемых не сказала ни полуслова об исчезнувшей иномарке.

Страх перед психушкой у народа на уровне подсознания. Ведь «Мерседес» пропал - значит, его и не было вовсе, чего не привидится с похмелья. Правда, привиделось его исчезновение достаточно большому числу «алкоголиков» (стоило только допросить построже),

а вот появление зафиксировал только один. Гражданин Кудников, водитель старенького жигуленка, в момент допроса был в таком жутком опьянении, что пришлось вызывать его второй раз. В отличие от мнимых пропойц, протрезвевший Кудников от своих слов не отказался. Он подтвердил, что примерно в полукилометре от места аварии у него перед носом возник из искрящейся воронки черный «мерседес» с двумя молодыми людьми. Только мастерство Кудникова помогло избежать столкновения - так, по крайней мере, он говорит. Можно было бы предложить, что гражданин Кудников не первый день под алконаркозом, и именно его показания - похмельный бред, но я почему-то ему верю. Описание высунувшегося из «мерседеса» матерящегося молодого человека не оставляет сомнения в его полной вменяемости в рассматриваемый момент.

– Я не матерюсь за рулем!
– возмущенно проворчал Анатолий и тут же замолк.

Он смотрел непонимающим взглядом на Димку.

Тот же, находясь в состоянии близком к мозговому ступору, выразительно пожал плечами. Невысказанная фраза звучала приблизительно так: «Спроси лошадь: у нее голова больше».

Анатолий столь же выразительно покрутил пальцами у виска, закатив глаза. Высказывая тем самым свое отношение к происходящему.

– Ну что, глухари на токовище? Подведем итоги!
– прервал молчаливую беседу Юрий Николаевич.

– Вопросов много - ответов нет. Правильно? Генеральские пальцы, нервно массирующие виски, на мгновение остановились.

– Где же вы были все это время?

По дому разнеслось тонкое мелодичное треньканье звонка. Включился интерком, и зашелестевший динамик басовито произнес:

– Это мы! Следы разума на коре жесткого диска. Спустились в мир ваш, по вашему же повелению для идентификации вновь рожденной операционной системы.

– Лудим! Паяем! Ломаем операционные системы! Хакерим!
– пропищал динамик другим голосом, и наступила тишина.

– Дима! Это наши компьютерщики прибыли. Ты уж прости меня, но они ознакомятся с твоей операционной системой, если ты не возражаешь?..

Дмитрий согласно кивнул. Подчиняясь невидимому сигналу с пульта охраны, дверь открылась. В комнату неслышно просочились старые знакомые - Жора и Бейрут - резкие, долгоногие и тощие.

«Действительно, следы разума на коре», - замечая темные круги под глазами утомленных хакеров, подумал Дмитрий.

– Надо полагать, ваши специалисты совершенно случайно заглянули на огонек?
– мрачно произнес он, устремляя суровый взгляд на Юрия Николаевича.

– Вы тут пока поговорите, а мне пора! Работа, понимаете ли, ждет, - быстро пробурчал тот, ретируясь в направлении двери.

* * *

– Уснул, болезный, - прошептал Емеля, закрывая дверь комнаты. Его рука непроизвольно

потянулась к густой бороде, вросшей в квадратный подбородок широкой лопатой.
– Трудный день у пацана был: с отцом встречался. Гадко, должно быть, встречаться с отцом, которого ты не помнишь...

Емельян продолжал шептать, хотя в соседней комнате услышать его было невозможно.

– Емеля, ты же вор! Че ты с ним сюсюкаешься, как нянька с лялькой? Смотреть тошно!
– злобно прошипел Сивый и попытался продолжить.
– Я в его возрасте!..

– Ты в его возрасте, - без злобы, однако достаточно резко перебил Емельян, - мелочь по карманам тырил... да своих корешей под статью подставлял! Не прессуй пацана, урка! Хотя чую я, не по твоим гнилым зубам этот орешек.

– Ты, Емеля, лучше почуял бы, откуда вонь идет, что Седой нас валить собирается!
– продолжал бурчать недовольный Сивый.

– Благодаря этой ляльке Седому на его и без того мохнатую лапу четырнадцать зеленых лимонов упало - за наш с тобой выход из крысоловки. За такие бабки можно полмира завалить, посадить виновных и потом выпустить всех на свободу. Так что квиты мы с ним! Больше не вспоминай об этом. А воняет пока только от тебя. Страхом воняет. Ты же вор, Сивый, а вору страх неведом. Мы таких денег за всю жизнь в глаза не видели, а мальчишка, не выходя из квартиры, банки бомбит.

Охающий минуту назад Емельян вдруг распрямил плечи. Взгляд вспыхнул внутренним огнем. Именно за этот взгляд его боялись в молодости, и именно он в последнее время все чаще пугал окружающих.

Сивый удивленно пялился на старшего товарища. Уж очень сильно изменился тот за последние дни. Решительного мужчину с густой черной бородой и пылающим гневным взглядом вряд ли кто-нибудь решился бы назвать стариком.

На стене висела выцветшая фотография в простой деревянной рамке. Сивый постарался вспомнить, когда она появилась здесь впервые.

– Двадцать лет назад!
– Сивый неожиданно вздрогнул, услышав резкий голос хозяина квартиры, который словно проник в его мысли.

– Черт возьми, Емеля! И ты туда же?
– испуганно заорал он, с трудом сдерживаясь: все тело сотрясала нервная дрожь. Он боялся. Боялся мальчишку, читающего его мысли. Боялся старого друга и учителя, молодеющего на глазах. .

– Успокойся, Серега! Прорвемся! Ведь мы - одна семья, несмотря ни на что, - произнес Емельян и вдруг, подозрительно прищурившись, спросил, - или уже не семья?

Спросил коротко, вглядываясь в глаза, отчего у Сивого по спине поползли здоровенные мураши... Секунду помолчал и добавил:

– Выглядишь, как столетний старик.

– Зато ты с каждым часом молодеешь!
– задохнулся от возмущения Сивый.

Пятясь к двери, он быстро обернулся. Взгляд в очередной раз остановился на старой фотографии, висевшей на стене. Бегающие глазки, наполняясь страхом, метнулись к лицу Емельяна.

– Не может быть!
– испуганно прошептал он и пошатываясь вышел из комнаты.
– Ведь двадцать лет пошло, а он все такой же...

Хлопнув дверью и оставшись один, Сивый нервно мотнул головой, стряхивая наваждение. Придя в себя, он злобно прошипел: