Вирус

Гатаулин Сергей

– Ни окон, ни вентиляционных шахт - деться некуда. Клиент, то бишь Пугачев, прикован к медкомплексу кожаными ремнями и...
– Бейрут расплылся в улыбке до ушей.
– И исчез!

– Как - исчез?! Почему?!

– Исчез ваш друг точно так же, как и сегодня. Один в один. Только кожаные ремни прошуршали, вздрогнул воздух, заискрился - и нет его.

Это уже к утру было. Поэтому я вначале подумал, что глюк поймал. Глазами похлопал, головой потряс - картинка не фокусируется. Ну, думаю, крыша поехала, пора спать.

Вышел в соседнюю комнату и уснул. Все!
– развел руками Бейрут, глядя на слушателей.

– Садисты - не службисты, садисты - программисты, - пропел Анатолий. Он устроился на корточках возле окна. Повернувшись к Дмитрию, телохранитель добавил:

– Мне кажется, я знаю, где видел все эти эффекты, - насупившись, он с глубокомысленным видом нелепо замахал руками, изображая нечто круглое.

– На дороге, когда перед нами появился нетрезвеющий свидетель Кудников.

– Теперь все понятно, - пробормотал Потемкин и, натолкнувшись на умоляющий взгляд Анатолия, добавил:

– Когда должен был рвануть бензовоз, мы прыгнули туда... едва не угодив под столб, нырнули обратно, а Кудников на своей развалюхе появился в момент нашего возвращения оттуда.

– А можно для не особо сообразительных телохранителей еще раз?
– Анатолий криво улыбнулся.
– Туда - это, извиняюсь, куда?

– Называй, как хочешь: другой мир, иная реальность, параллельная Вселенная, соседняя ветвь древа времен...

– Стоп, стоп, стоп!
– завопил Анатолий, поднимая руки.
– Оглянись вокруг!

Дмитрий повертел головой и понял, что телохранитель прав. Развороченная взрывом прихожая, заваленная обломками мебели. Остатки одежды перемешаны с кусками бетона, вырванными из стены. Место действительно не располагающее к обсуждению научных теорий.

Сочувственно взглянув на хозяина квартиры и не придумав ничего лучшего, Потемкин махнул рукой:

– Живы будем, не помрем!

Медведев улыбнулся и в той же тональности ответил:

– А то!

Потемкин хлопнул глазами. Не понимая, осмотрелся. Он вдруг обнаружил, что непонятным образом может воспринимать не только обозримое взглядом пространство, но и соседнюю комнату. Пытаясь прочувствовать и зафиксировать сопровождающие этот феномен ощущения, он сосредоточился. Картинка тут же исчезла. Тогда он вновь расслабился, закрыл глаза - и тут же появился подъезд с испуганными жильцами.

– Профессор, успокойте соседей, а то они...
– произнес он, выглядывая за пределы подъезда, и замолк.

Белый, только что выпавший снежок покрыл землю, маскируя мусор.

Пятнистые комбинезоны, пытаясь оставаться незамеченными, мелькали среди деревьев.

Дмитрий с волнением, пытаясь нащупать предел возможностей, устремил взгляд еще дальше.

В поле зрения попал соседний дом, множество людей, прильнувших к окнам. Сквозь поверхность стекол сочится страх вперемешку с любопытством.

На верхнем этаже открылось окно - дневной свет, отразился в оптическом прицеле.

– Да что же это такое! Неужели опять?
– застонал Дмитрий, присматриваясь к бородатой физиономии. Спокойный взгляд - без эмоций.

С чувством, с толком, с расстановкой (как в тире) стрелок вышел на позицию. Будучи уверенным, что клиент не может его видеть, он не торопился.

Не открывая глаз от пальца лежащего на курке, Потемкин спокойно, но достаточно громко, произнес:

– Всем без спешки отойти от окна! Стрелок в доме напротив. Последний этаж... окно открыто.

Ощутив резкое движение справа, Дмитрий жестко добавил:

– Ванькин, не дергайтесь! Он целит в меня, но может и промахнуться.

Полковника, непонятно когда оказался на полу и раздавал указания:

– Да, живым! Последний этаж!

Всклоченная борода, цепкие глазки, пухлые щеки, верхняя губа медленно накрывает нижнюю, палец тянет курок. Выстрел!

Время словно остановилось, став густым и тягучим, как сироп. Мгновения летят - пуля все ближе, но Тромба нет.

Ощущение тела не исчезает, оно сковано страхом. Тромба все нет! Еще мгновенье...

Комната теряет очертания, предметы плывут перед глазами, удаляются и исчезают. Дмитрия куда-то несет, выворачивая на ходу, разбрасывая на молекулы. У него нет чувств - они исчезли вместе с превратившимся в цепочку атомов телом. Вместо привычных ощущений - вывернутая наизнанку Вселенная и темнота.

* * *

Тьма вдруг сменилась ярким светом. Шаг - и он за белоснежной колонной.

Иконы на стенах, изображения святых на потолке, свечи и тихий шепоток верующих. Крестятся, беззвучно шевеля губами; крестятся, ставя свечи; крестятся, покорно склонив голову; крестятся, задрав ее к потолку.

Хочешь отправить письмо на тот свет - пожалуйста, только дождись, пока бородатый батюшка или степенная матушка хлопнет печатью. Затем - в другую очередь: еще печать, и корреспонденция оприходована.

Духовный конвейер ползет, вращая малыми шестернями: здесь - свечку, там - иконку. Бухгалтерия работает четко, без сбоев, как часовой механизм. Помогает многовековая практика.

Дмитрий осмотрелся, ошеломленный мгновенным перемещением, вспомнил Пугачева.

Откуда-то сбоку, неслышно ступая по мраморному полу, появился молодой человек крепкого сложения. Большой, нескладный, безбородый детина. Борода не выросла еще - годы не те.

Черная ряса, несмотря на немалый рост хозяина, касаясь пола, путается под ногами. Кажется, парень еще не привык к своему одеянию - или одеяние не привыкло к нему.

Увалень, одним словом.

Выглядит вольно: нет в его взгляде напускного смирения, характеризующего кротость нрава.