Визит
Шрифт:
— Что же ты? — позвал Амон, уже находясь по ту сторону мира. — Посмотри на место, где кончаются надежды, страсти, мечты, и начинается жестокая и неумолимая реальность. Здесь, — он обвёл рукой кладбище, — все равны. Здесь плоть прекращает своё существование, а душа обретает новое качество. Вступи на порог разделяющий сон от реальности.
Пёс подскочил к девочке, ухватив зубами за одежду, потянул за ограду. Колеблясь и страшась, с внутренним трепетом, девочка пошла за собакой.
Амон ухмыльнувшись, успокоил, видя как она в волнении озирается вокруг:
—
Амон пошел вперед. Девочка позади аккуратно обходила старые, еле приметные, заросшие травой и покрытые мхом, полуразрушенные плиты. Высеченные на них надписи в двух-трех фразах описывали всю прошедшую жизнь усопшего. Рядом с безымянными могилам высились надгробия, изображающие ангелов и богов. Крылатые статуи снисходительно взирали со своих постаментов на раскинувшиеся под ногами историю века, а может и веков.
Мёртвая тишина, наполняла это место. Казалось, через ограду и ветер не проникает. Гулкое эхо шагов создавало впечатление, что они идут в тумане, хотя его не было и в помине.
Они приблизились к склепу. Массивные двери, обитые железом, сторожили покой усопших. По-видимому, тут была гробница аристократа и членов его семьи. Позеленевший от времени бронзовый герб венчал вход. Выше просматривалась полуразрушенная каменная кладка.
— Здесь стояла церковь. Теперь она разрушилась. Осталась только гробница, — сказал Амон. — Странная была семья. Она не захотела, чтобы их тела покоились в церквях Сан-Педро-ин-Монторно или скажем, в церкви Сан-Джорджо. Они построили свою церковь, на отшибе.
— Но почему именно церковь?
— В Риме принято хоронить под церквями. Как только она построена, то довольно быстро заполняется.
— Разве это не святое место? Почему вы смогли сюда прийти?
— Было когда-то, теперь это просто захоронения. Они не представляют никакого интереса ни для людей, ни для иных сил,
— Вы знали семью, которая здесь захоронена?
— Знал. Один член семьи был казнен на эшафоте. MAZZOLATO
— Что это значит?
— Палач убивает ударами дубины. А ещё одному, отрезали голову, конечно тут не обошлось без моего участия.
— А как это отрезали, на войне что ли?
— Натурально, гильотиной. Красивое зрелище! Падает нож, и отсекает голову. Правда маловато летит. У итальянцев нож поднимали на меньшую высоту, чем во Франции. А потом «торжественное шествие» с зажжёнными свечами и огромными толпами сопровождали тела в церковь, и это было в два с половиной часа ночи.
— Почему такая точность?
— Так заведено было. Горожан хоронили на закате солнца. Мелких дворян в час ночи, а уж тех, кто повыше будет, оставляли напоследок,
— Нашли что вспомнить, — поёжилась от холода девочка. И нервничая, спросила: — Может, назад пойдём?
— Тебе тут не нравится? — улыбнулся Амон. — Туристы, как правило, не пропускают таких исторических мест, и смягчаясь, согласился: —
— По кладбищу - нет, — отрезала девочка и двинулась к выходу.
Внезапно земля разошлась под ногами, и она полетела в чёрную бездну. Кто-то цепко схватил за руку, не дав исчезнуть под землёй. Аккуратно подняв одной рукой, Амон поставил её рядом с собой, на более твёрдую почву.
— Что это было? — прошептала девочка, немного придя в себя.
— Здесь старые могилы, — сказал Амон, направляя её к выходу. За спиной, девочки закончил: — Ты наступила на старую могилу, вот она и обвалилась. Будь тут одна, ты не смогла бы из неё выбраться. Кладбище пополнилось бы ещё одним постояльцем. Красивый экземпляр, приобрело бы местное общество! — с весельем произнёс последнюю фразу Амон.
— Не смейтесь, — вздохнула девочка. — Вы так близки к истине.
Ворота кладбища со скрипом сошлись за спиной. Повернув к дому, они не спеша шли по дороге, а пес пугая, кидался на редких прохожих, получая при этом огромное удовольствие.
Войдя в холл, Амон сказал:
— Пройдём в зал, я думаю, там твоё присутствие не будет лишним.
Чувствуя, что после прогулки ей всё равно не заснуть. Светлана, согласившись, последовала за ним.
— Ба! Какие люди нас посетили! — заорал кот, едва они перешагнули через порог.
Барон легонько потянул его за ухо.
— Говори в единственном числе, если не хочешь оскорбить нашего друга, — посоветовал он коту. Широко улыбнувшись, жестом указал на кресло стоящее возле столика. — Светлана, присаживайся. Очень рад, что ты решила присоединиться к нашей маленькой компании. Как сегодня прошёл день?
Светлана пожала плечами:
— Спала, и похоже, следующий день придётся провести в постели. Должно быть ночной образ жизни мне в Риме обеспечен.
Нагнувшись к Светлане, Барон заговорщицким голосом заметил:
— Это город такой. Когда заходит солнце, он становится красивее, интересней, загадочней. Ночью по нему ходят призраки прошлого.
— А уж на кладбище тем более, — усмехнулась девочка.
Прищурившись, Барон с интересом посмотрел на неё.
— Так ты, Светик, прямиком оттуда?
— Угу... — подтвердила девочка, наблюдая, как Юм пытается оседлать пса, который вертелся юлой у ног Амона.
— И какую оценку ты дашь этой достопримечательности? — полюбопытствовал Барон
— Жутко там и… опасно.
— Как опасно? Вампиры, насколько я знаю, предпочитают другие захоронения и другую землю.
— Могилы там старые, в одну чуть не провалилась.
— Тебе ещё рано проваливаться в могилу, — засмеялся Барон. Но потом философски заметил: — Как говорил мой знакомый Уильям Шекспир, «То участь всех: всё жившее умрет. И сквозь природу в вечность перейдёт». И он прав. Все кто там погребён, сейчас существуют в другом мире, и в других измерениях. И лишь некоторые из них живут и поныне на Земле. Тебе слово реинкарнация знакомо?