Вкус вампира
Шрифт:
— Но… ты ведь не вампир?!
— Вампир.
— Ну, я хотела сказать, ты… не настоящий вампир.
— Настоящий. Просто вы таких ещё не проходили. Прощай. Посуду не мой.
— Почему? — сразу надулась она, видимо, как раз таки и собиралась.
— Я тебе не доверяю, ещё разобьёшь чего-нибудь…
Ева подняла на меня зелёные глаза и робко, даже чуть виновато улыбнулась. Можно подумать, я сказал что-то смешное… Уже выходя из квартиры, бросил прощальный взгляд назад, моя гостья и пленница стояла, опершись о кресло, едва ли не помахивая нам вслед. Мы с Сабриной чинно спустились по лестнице.
Её автомобиль смирно стоял у детской площадки, я слышал о шести попытках его угона, и все кончились печально. Моя подруга не гнушается использовать «грязные штучки», в последний раз угонщики получили электрический разряд такой силы, что до сих пор искрят в сырую погоду. Уровень солнечной активности был достаточно низким, мы легко пробежали необходимые десять метров, и счастливая Сабрина плюхнулась на переднее сиденье тёмно-вишнёвого любимца. Я знал, что ей нравился этот цвет, как она говорила, «запёкшейся королевской крови»… Нам предстояла полуторачасовая поездка за город, если не пойдёт дождь, доберёмся без осложнений.
— За нами следят.
— Неужели «хвост»?
— Да, кто-то в детстве не наигрался в шпионов. — Я сел рядом справа и скосил глаза в зеркальце бокового обзора. Четвёрка решительных ребят (три парня и девушка) размашистым шагом двигалась в нашу сторону. Головы у всех бритые, кожанки военного образца, камуфляжные штаны и высокие ботинки со шнуровкой. Если бы не осиновые колья в руках, их можно было бы принять за группу ретивых скинхедов. Но в нашем волжском городке этой профашистской группировки просто нет, а если бы и была, так не вооружалась бы палками…
— Поехали. Я не хочу, чтобы мне поцарапали машину. — Сабрина повернула ключ зажигания.
Я тоже не имел ни малейшего желания ввязываться в новую драку, тем паче что запасы энергии мне надо восстанавливать гораздо чаще, чем рядовому вампиру. Молодых и красивых женщин на горизонте не наблюдалось, а я предпочитал пользоваться именно их услугами. Хотя это, наверное, неподходящее определение… Я не делал женщинам ничего плохого, я — влюблял их в себя. Физическая близость давала столько силы, что можно было использовать её недели три при разумной экономии. Но, поверьте, даже романтичная платоническая любовь — на уровне томных взглядов и полуулыбок — насыщала такой пламенной энергией, что не передать словами! Я всегда презирал альфонсов, тянущих из влюблённых дурочек деньги. Я забирал нечто более ценное — их чувства, их страсть, их нежность, но и отдавал соответственно…
Мы успели отъехать всего на несколько метров, когда моя подруга мягко нажала на тормоза.
— Посмотри, твоя гостья, похоже, пытается их остановить.
Действительно, наперерез догоняющим из подъезда выбежала Ева. Она что-то быстро докладывала одному из парней, тыча пальцем в сторону моего балкона. Неожиданно парень резко ударил её кулаком в живот. Рыжая охотница упала на колени, бритоголовая девушка с размаху добавила ей ботинком в лицо… Я недоумённо повернулся к Сабрине, в её глазах застыло ледяное презрение.
— Подонки… — Тёмно-вишнёвый «феррари» дал задний ход.
— Тебе это надо? — уточнил я.
— Нет, — равнодушно бросила она, врезаясь багажником в увлечённых избиением молодцов.
Двоим, прямо скажем,
Я присел на корточки, склонившись над скорчившейся Евой:
— Встать можешь?
Она с трудом кивнула и, приподнявшись на локте, сплюнула кровь на асфальт. Да, били её недолго, но жестоко. Женщины обычно такого не заслуживают, даже за чрезмерно ужасные преступления. Достойнее просто убить, но не калечить вот так, на потеху самым низменным вкусам… Я мягко подхватил её на руки, легко поднял и, поддерживая, помог устроиться на заднем сиденье. Краем глаза уловил еле заметную тень слева, не оборачиваясь, ударил ногой назад. Занесённый над моей головой кол с глухим стуком брякнулся наземь, а бритоголовая без звука отлетела в песочницу. Я принёс ей свои извинения, но, возможно, она их попросту не расслышала, по уши зарывшись в детские куличики…
— Никогда больше не бей женщин! — сурово потребовала Сабрина. — По крайней мере при мне…
— Тебя это возбуждает?
— Естественно!
Я пожал плечами и, усевшись поудобнее, накинул ремень безопасности: со стороны ближайшего перекрёстка уже доносились торопливые завывания милицейской сирены. Машина взяла с места так плавно, словно в прошлой жизни была балериной. Мы свернули между домами и выехали на Звёздную. Своеобразное название улицы подтверждалось тем, что на ней традиционно селились все хоть сколько-нибудь значимые поэты и художники города. Многих я знал лично, четверо из них были вампирами, остальные не придавали этому значения, даже если знали…
— Дэн, у тебя есть платок? Тогда передай, пожалуйста, нашей девочке.
— Нашей девочке? — без тени удивления переспросил я, просто мне показалось, что у Сабрины не всё в порядке с дикцией… или с головой.
— Пусть вытрет кровь. Я, конечно, сыта, но облизываться от одного запаха уже устала!
Охотница выхватила у меня свеженький платок, в одну минуту превратив его в мокрый багрово-грязный комок.
— Можешь не возвращать! Оставь себе на память, — вовремя предупредил я. — Да и благодарить нас не надо…
— Я и не собиралась…
— А зря, — притормаживая на светофоре, отметила моя подруга, — вежливость — высшее проявление человеколюбия! Дэн, если не затруднит, опусти окно и скажи тому уроду слева, что, если он ещё раз попробует меня подрезать, я ему, козлу…
Иногда Сабрина говорит такие вещи, что я краснею. По-моему, она делает это специально — прилив крови к щекам вампиры находят очень сексуальным, доходя едва ли не до экстаза…
Ева, примолкнув, сидела сзади. Ни слёз, ни тихой истерики, ни жажды мщения в глазах. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что она тайком подсматривает в зеркальце водителя — не слишком ли её портят синяки. Я никогда не понимал женщин, да это и не требуется — достаточно просто принимать их такими, какие они есть. Это здорово сберегает нервы мужчине, живущему уже две сотни лет…