Власть пса
Шрифт:
— А каковы условия договора? Надумал?
Тирофио надумал.
Пусть все будет просто.
Один килограмм — один автомат.
За каждый автомат, который Адан доставит, ФАРК разрешит продажу одного килограмма кокаина с его территории по цене, урезанной на стоимость оружия. Предпочтительнее «АК-47», но приемлемы также американские «М-16» или «М-2», а боеприпасы для них ФАРК сумеет захватить у разгромленных армейских частей или полиции. А что до другого оружия — и Тирофио энергично хлопает по противотанковому ружью на плече, — то за них
Адан принимает все условия без споров.
Почему-то он чувствует, что торговаться как-то недостойно, даже непатриотично. Да и потом, сделка заработает, только если — и это большое если — он сумеет заполучить достаточное количество оружия.
— Ладно. Значит, мы договорились? — говорит Адан.
Тирофио пожимает ему руку:
— Когда-нибудь ты поймешь, что все — политика, и будешь действовать по велению души, а не кармана.
— И в тот день, — заключает Тирофио, — ты найдешь свою душу.
Нора раскладывает обновки на кровати в своем номере люкс маленького отеля в Пуэрто-Валлларте: рубашки и костюмы, которые купила для Адана в Ла-Холле.
— Тебе нравится?
— Да, нравится.
— Да ты толком и не посмотрел, — обижается Нора.
— Прости.
— Не надо просить прощения. — Нора подходит и обнимает Адана. — Лучше скажи, что у тебя на уме.
И Нора внимательно слушает, как Адан описывает технические трудности, с которыми столкнулся: где раздобыть столько оружия, сколько потребуется ему для выполнения своих обязательств перед Тирофио? Купить несколько автоматов сравнительно легко: США, в сущности, — один огромный рынок оружия, но те тысячи, которые ему потребуются в ближайшее время, — этого не сумеет поставить даже и американский черный рынок.
Но оружие нужно переправить через Америку, а не через Мексику. Если янки бесятся, когда через их границу перевозят наркотики, то мексиканцы при виде оружия вообще звереют. На многочисленные жалобы Вашингтона о наркотиках, поступающих из Мексики, Лос-Пинос отвечает жалобами на оружие, переправляемое из США. Это постоянный раздражитель в отношениях между двумя странами: мексиканцы считают, что огнестрельное оружие куда опаснее, чем наркота. И не понимают, почему в Америке человек получает срок за марихуану весомее, чем за продажу оружия.
Да, мексиканское правительство остро реагирует на всякое оружие, как и положено стране, чья история переполнена революциями. И тем более сейчас, когда в Чьяпасе действуют мятежники. Адан жалуется Норе, что нет никакого способа, ну никак невозможно ввезти такое большое количество оружия непосредственно на территорию Мексики, даже если ему и удастся найти поставщика. Оружие придется переправлять сначала в США, потом небольшими партиями провозить контрабандой через Баху, грузить на «боинги» и по воздуху перебрасывать в Колумбию.
— А ты сумеешь закупить так много автоматов? — спрашивает Нора.
— Как-нибудь извернусь, —
— Но где?
Гонконг поражает с первого взгляда.
Сначала долгий перелет над Тихим океаном, внизу несколько часов ничего, кроме синей воды, потом из волн вдруг выскакивает остров, изумрудно-зеленый лоскуток со сверкающими на солнце башнями-высотками на фоне впечатляющих гор.
Адан никогда не бывал тут раньше, поэтому Нора показывает ему в иллюминатор достопримечательности: сам Гонконг, пик Виктория, Цзюлун, гавань.
Они поселяются в отеле «Полуостров».
Это ее идея — остановиться на материке в Цзюлуне, а не в одном из современных отелей для бизнесменов на самом острове. Норе нравится колониальное очарование «Полуострова», и она думает, что и Адану понравится тоже, и потом, Цзюлун — район привлекательный, особенно вечерами.
И Адану действительно пришлась по вкусу старомодная элегантность отеля. Они сидят на старой веранде (теперь застекленной) с видом на гавань и пристань парома в ожидании, пока им приготовят люкс, устраивают чаепитие на английский лад (заказывает она).
— Вот тут, — говорит Нора, — и обитали в старину опиумные бароны.
— Правда? — Адан плохо знает историю, даже историю наркоторговли.
— Конечно. Ведь британцы заполучили Гонконг в ходе Опиумной войны.
— Опиумной войны?
— Ну да, в тысяча восемьсот сороковом году, — объясняет Нора. — Англичане пошли войной против китайцев, чтоб заставить их разрешить торговлю опиумом.
— Ты шутишь.
— Да нет. И по одному из пунктов мирного договора английским торговцам разрешили продавать опиум в Китае, а британская корона прибавила к своим колониям еще одну — Гонконг. Так им достался порт для безопасной перевозки опиума. Армия и флот фактически защищали наркотики.
— И ничего не переменилось. А откуда ты все это знаешь?
— Я читаю, — говорит Нора. — В общем, я подумала, ты получишь особый кайф, поселившись в этом отеле.
Адан и правда наслаждается. Откинувшись на спинку кресла, он потягивает чай «Дарджилинг», накладывает на ломтик кекса взбитые сливки и джем и чувствует себя продолжателем давней традиции.
Когда они приходят к себе в номер, Адан валится на кровать.
— Нет, ты не будешь спать! — тормошит его Нора. — Так ты никогда не опомнишься от разницы во времени.
— Я не могу не спать, — бормочет он.
— Я тебя взбодрю.
— Ах так?
Да, так.
Потом они принимают душ, и Нора говорит ему, что уже распланировала, как провести остаток дня и вечер, ему следует только отдаться в ее руки.
— Разве я этого только что не сделал? — поддразнивает он.
— И как тебе? Получил удовольствие?
— От радости до потолка прыгал.
— Главное, не упустить момент, — говорит она Адану, пока тот бреется. — Поторопись.
И он торопится.