Власть
Шрифт:
– Ну не знаю я его. Кто же он такой?
– Это охранник самого Ельцина (сказал важно).
– Ну и что?
– Ничего.
– Ну и все.
– Слушай, хочешь я тебе интересный случай расскажу?
– Ну давай.
– Это очень интересно э, клянусь. Потом расскажешь у себя в Киргизии. Вобщем, это было давно, лет 10 назад. Я с товарищем ехал на машине, мы много выпили. Короче, пьяными были да... Потом, мы едем на своей ''шестерке', и вдруг видим на дороге стоит красивая девушка. Она была такая длинная, черноглазая, вобщем, красавица! И, короче,
– И что (раскрывая глаза)?
– Слушай да...Потом значит, мы едем, едем. А бульвар же далеко. Короче, через пол часа подъехали к бульвару, и я притормозил машину, и повернулся спросить ее, в какую сторону бульвара надо вам, и вижу, что сзади никого нет! Представляешь? Никого!
– А зачем (иронично)?
– А потому, что она не села в машину (начал смеяться)!
– То есть как это не села?
– Вот в этом и дело да, что мы подумали, что она села, а она увидев двоих выпивших парней за рулем, испугалась, и не села. И вот так мы проехали пол часа, растратив попусту бензин. Я даже сказал своему товарищу, который сидел рядом: ''ты помнишь, говорю, села девушка к нам?', он ответил: "конечно помню, а что?'' Я говорю ему, что ее нет в машине. Он повернулся и обалдел. Ее не было там. Ха-ха-ха.
Азербайджанский телохранитель дико смеялся, киргиз же спокойно взглянул на него, и сказал:
– Послушай, я точно такую же историю слышал в Бишкеке. Да, да, точно такую.
– Какую историю (остановился)?
– Точно такую! Что двое пьяных ехали именно на ''шестерке', к ним якобы присела одна девица, они ее куда-то отвезли, и в конце концов выяснилось, что она и не садилась в машину...
Азербайджанец побледнел, глазами искал Гурама, хотел выяснить, услышал он это или нет. Гурам же присел в кресло, якобы читал газету. Киргиз продолжал.
– Неувязочка получается! Как так, и в Киргизии такое, и в Баку.
– Но это же было со мной э...
– Да ладно, будет тебе...Не переживай сильно. Я никому не скажу.
Азербайджанский телохранитель не угомонился, и через минуты две опят начал:
– А вы с кем-нибудь воюете?
– Не понял, ...что значит воюем?
– Ну, ваша страна с кем - то воюет, или нет?
– А... нет, нет. Не дай бог!
– Почему не дай Бог. Вот мы воюем с армянами (гордо сказал). Мы их всегда побеждали, и будем побеждать. Армяне жалкие, как увидят кровь, сразу убегают.
– Постой, постой, но мне кажется же, они не убежали. Армяне же отобрали у вас Карабах. Вообще-то армяне считают, что они освободили свои земли... А впрочем, это меня не касается, я здесь в гостях.
– Алэ, ты что говоришь э, мы их убьем э! (Разозлился)
– Ну иди, убивай.
– (Занервничал) Ты, ...ты...не прав, понял?
– Почему не прав? (Поднял глаза)
– Ты не знаешь ничего, понял?
– Слушай, я уже устал
Потом оба умолкли, разговоры прекратились. Гураму показалось, что азербайджанец вышел из номера. Через минут пять Гурам прошел в ту комнату, и там уже никого не было. Хотел уйти, но его привлек шепот, доносящийся из ванной. Он мягко ступая подкрался туда, притаившись перед перегородкой, услышал следующее:
– Слышь, а у тебя он длинный! У меня меньше. Хотя мой хуй толще твоего. Нет?
– Не знаю...
– Нет, он у тебя громадный. Вот ты его отрастил!
– Тсс... тише ты...У нас в родне все такие.
– Сколько сантиметров он? Двадцать пять будет?
– Да нет...ты что? Мне измеряла одна дама, где то двадцать будет, не больше.
– А можно я его потрогаю?
– Давай только быстро, а то увидят, не дай Аллах.
– Оооо, какой он у тебя твердый. Но у меня головка больше твоего, нет?
– Видимо да...
После этого на Гурама резко обрушилась тошнота, и он ушел в себя как улитка. Он вдруг вспомнил, что начался второй тайм футбольного матча, и спешно отправился к себе в номер, т.е. в номер Шеварднадзе, досматривать футбол.
Выйдя в коридор, он заметил азербайджанского телохранителя. Тот стоял перед картиной, висевшей на стене. Так с кем же в ванной был киргиз?
Гурам повалился в кресло, стал смотреть футбол. Но мысли прыгали, глаза уставились в сторону. Он вспомнил, как в Тбилиси, в прошлом году, он проезжал на своей "пятерке", и резко тормознул машину... У обочины стояла женщина с маленьким мальчиком, и моргнула Гураму.
Он не сразу врубился, потом подал машину назад, к ним. Женщина уселась сзади со своим сыном. Это был ее сын. Чуть проехали вперед. Потом Гурам припарковался под мостом, у театра Ахматели, пересел на заднее сиденье, пристроился рядом с женщиной, которая указала своему сынишке не мешать им, чтобы он пересел за руль, вперед, и поигрался бы там с кассетами и пр.
В машине играла музыка Равеля из оперы "Болеро", а женщина смачно сосала член Гурама.
Мальчик один раз обернулся назад, и увидал, как его мама припала к переду незнакомому дяде, дергала головою, но улыбнувшись, опять стал перебирать кассеты, включать кнопки, смотреть в окно.
Гурам запомнил глаза мальчика. Их глаза встретились. Они напомнили ему его сына, Анзорчика. Как они похожи, "вай деда!''
Долго Гурам не мог забыть эти мальчишеские глаза, но время притупило эти чувства.
...
Футбольный матч давно закончился. Гурам выключив телевизор, поднялся в ресторан, что на 17 этаж отеля. В полутемном зале, он присел за столик, заказал пиццу из сома с луком, и гранатовый физ.
Играл скрипач, горели свечи. Красиво.
– Можно к вам пристроиться? Спасибо.
К Гураму подсел пожилой мужчина. Ему было лет 65, не меньше. Высокий, могучего телосложения, крупный человек, с красиво вылепленной большой головой, с загорелым лицом, со светлыми глазами. И костюм у него был светлый, с широким галстуком.