Властелин Некронда
Шрифт:
В живот Каспару впечаталась твердая голова хобгоблина. Юношу отбросило спиной на скалу, удар вышиб воздух из легких. Оглушенный, он ткнул мечом в грудь врага. Из раны взметнулся фонтан черной крови. На несколько мгновений Каспар ослеп – однако у него возникло в высшей степени странное ощущение, будто скала под ним вдруг зашевелилась.
Меч его застрял в теле хобгоблина. Выхватив из-за пояса кинжал, юноша слепо тыкал вокруг, пока зрение не прояснилось. А бой продолжался. Каспар отражал врагов, волну за волной, пока ему не начало
Если здесь и впрямь есть горовики, уж верно, они помогут ему. Каспар лихорадочно пытался вспомнить слова, которыми Перрен разбудил своих древних сородичей, что спали в скалах пещер под Каланзиром.
– Горовики, услышьте меня во имя Великой Матери, – воззвал он. – Я страж Некронда и друг вашего племени. Стряхните дремоту и помогите мне исполнить Ее волю!
Ничего не изменилось.
– Землетрясение! – выкрикнул юноша в отчаянии, отшвырнув очередного хобгоблина метким ударом ноги в измазанном кровью башмаке.
– По-прежнему никакого ответа. И тут он вспомнил! Вспомнил древний призыв, слетевший с уст Перрена.
– Вирлитос!
Земля задрожала, и юношу снова откинуло на скалу. Свалившийся рядом на четвереньки хобгоблин впился острыми зубами ему в голень. Воздух взорвался новой какофонией воплей. Каспар всадил кинжал основание затылка чудовища и пошатнулся. С отвесных стен каменоломни градом посыпались камни, от вырубленной руками людей стены отделился и с грохотом разбился о землю целый пласт. Рот, нос и глаза Каспару забило пылью.
Подземные толчки прекратились, вопли хобгоблинов вдруг сделались странно далекими, приглушенными. Пыль улеглась. Вместо вздымающегося моря свирепых тварей перед Каспаром и его товарищами высилась отвесная скала.
Каменоломня исчезла. Вместе с людьми по эту сторону стены осталось только семь хобгоблинов, да и те в ужасе заверещали, когда из глухой скалы высунулись три пары массивных рук и потянулись к ним. Двоих гоблинов просто-напросто расшибло о скалы, а остальных втянуло в камень – наружу вылетели лишь кровавые ошметки.
Халь и трое его соратников, даже не интересуясь, что же спасло их, повалились на землю. Сейчас они знали одно: внезапная тишина означает конец затянувшейся битвы. Да и сам Каспар добрых пять минут просто глядел на нависшее над головой синее небо, прежде чем сумел сосредоточиться на пяти горовиках, что обступили людей плотным кольцом, загораживая выход в ущелье.
– Ты произнес древний призыв нашего народа. Откуда ты знаешь его? Кто ты такой? – пророкотал гулкий голос.
Каспара бросило в дрожь. Он и забыл, до чего же огромны и грозны взрослые горовики.
– Я… я… – замялся он.
– Как смел ты, жалкое существо, потревожить
– Я Каспар, сын барона Бранвульфа из Торра-Альты, – кое-как пролепетал юноша.
Чудовищные великаны сжимали кольцо. Мир кругом потемнел. Лежа на спине, Халь в полном изнеможении повернул к племяннику голову. На лице его читалось недоумение.
– Спар, и что ты на этот раз натворил? – прохрипел он. Горовик взревел, точно раненый медведь, и в ярости навис над юношей.
– Подлый вор! Осквернитель! Это ты украл мой дом и изрубил топором любимое место отдыха моего отца!
– Что? – громко запротестовал Каспар. – Мы ничего не делали…
– Увезли огромные куски моего дома, а потом утверждаете, будто ничего не делали!
Голос горовика раскатывался в воздухе, точно гром. Ухватив Оксвина, исполин принялся с такой силой сжимать его, что у несчастного выкатились глаза.
– Нет, нет, оставьте его, он ни в чем не виноват! Он вообще не торра-альтанец, а мы ни за что не устроили бы здесь каменоломню, если бы знали, что это ваш дом.
Каспар не мог придумать, что бы еще такого умиротворяющего сказать. Огромная, твердая, как железо, лапища ухватила его и вздернула в воздух.
Горовики широкими размашистыми шагами двинулись прочь, унося свою добычу в стену ущелья. Скалы зашевелились – и перед ними разверзлась черная пещера. Внутри разносилось гулкое эхо медленной поступи подземных жителей. Вокруг царила кромешная тьма, ни огонька, ни проблеска. Все чувства Каспара обострились. Он не только слышал учащенное, сдавленное дыхание Халя и остальных воинов – но еще и чуял их запах: запах пота и страха. А вот запаха горовиков не чуял вовсе, лишь ощущал твердую шероховатость обхватившей его руки.
Эхо шагов изменилось, стало далеким, и юноша догадался, что они вошли в пещеру побольше. Неприятно пахло тухлятиной, издалека слышалось странное пение, звучное и таинственное, без определенной мелодии, но очень успокаивающее. Должно быть, это старые горовики убаюкивали молодежь. Со всех сторон доносилось журчание.
– Нет, историю! Еще какую-нибудь историю! – потребовал важный басок.
– Сейчас вам больше не нужна история, – пророкотал горовик, сжимавший талию Каспара. – Я принес людей. Тех самых, что расковыряли наш дом и устроили Большую Дыру!
Раздался общий гул, многие голоса потребовали крови. Каспар сглотнул, силясь удержать в узде нарастающий страх.
– Зачем вам наша кровь? Мы можем поведать вам такие истории, каких никто в жизни не слыхивал. Вот я, например, был на верхушке мира! – важно заявил он.
– В самом деле?
Стальная хватка на теле юноши разжалась, и Каспара опустили вниз, хотя он и сам не знал куда – на пол пещеры или на каменное колено горовика. Через миг во тьме тускло засветились крохотные желтые огоньки, надо полагать, светящиеся камни. От них исходило слабенькое янтарное сияние.