Властелин Некронда

Уэлч Джейн

– Янтарные глаза! – произнес горовик, и Каспар догадался, что эти камни – близкие родственники солнечных рубинов, только что чисто желтые.

В тусклом свете он различил вокруг, куда ни кинешь взгляд, целое море растрескавшихся, круглых лиц горовиков. В огромной пещере их собралось не меньше тысячи. Маленькие, как Перрен, сгрудились в самом центре, одни из них лежали, других уговаривали лечь заботливые отцы. Пол пещеры был изборожден сетью ручейков и лужиц, что сливались в единую сеть у ног горовиков.

– Принесите еще янтарных глаз,

чтобы хоть видеть, что едим! – пробасил кто-то.

– Нет! – закричал Каспар. – Сперва послушайте мою историю!

– Да! Да! – подхватили младшие.

– Хотим! Хотим! Историю!

Несколько гигантских детишек повскакали с места, где их так старательно укладывали, и так расшумелись, что старшие сдались.

– И пусть уж твоя история будет и впрямь хороша! – прорычал племяннику Халь. – Ну до чего же это в твоем стиле: превратить плохое в еще худшее! Пока ты не вздумал меня спасать, я по крайней мере собирался погибнуть героем, а не послужить ужином какой-то непонятной твари.

– Не волнуйся, – тихонько прошептал Каспар. – Я их знаю. Однажды, – начал он вслух, – жил да был один молодой горовик по имени Перрен.

– О!

– Ах!

Младшие горовики затаили дыхание, предвкушая продолжение.

– Отца его звали Хам, сын Тектона, сына Хиля, сына Боллона, сына Лиаса, сына Колосса, сына Камнепада…

И Каспар начал рассказ. Он всегда отличался превосходной памятью, а Перрен рассказывал уйму историй. Юноша помнил, что когда бы горовик ни говорил о себе, он всякий раз начинал с того, что перечислял семь поколений предков.

– Тоже мне история, – проворчал Халь.

– Никшни, я знаю, что я делаю, – шепотом возразил Каспар и поведал горовикам, сколько зубов было у Перрена и что тот утверждал, будто в каждой брови у него по шестьсот двадцать три волоска.

– Неплохое начало! – похвалил один из горовиков постарше, и Халь криво улыбнулся племяннику.

– И вот он увел меня из своей пещеры, где растут самые темные и большие в мире солнечные рубины, и мы отправились за восточные отроги тех самых Желтых гор. В пути мы пересекли сорок пять долин и омыли ноги в двадцати шести реках, прежде чем выйти к Великой Воде.

– Ах, Великая Вода, – вздохнул еще один из гигантов.

Каспар не знал, долго ли еще сможет продолжать рассказ, но твердо знал одно: чем дольше он будет владеть вниманием слушателей, тем дольше проживет и он сам, и остальные пленники.

– …Но Перрен слишком долго оставался на знойном солнце пустыни… – перешел он к той части повествования, что, как думал, должна больше всего понравиться горовикам.

– Нет, постой-ка. Ты не рассказал нам о песке, и откуда он взялся, и как ветер носит его и насыпает барханы, – возразил кто-то из молодежи.

Каспар попытался описать песок, но не сумел удовлетворить любопытство слушателей ни в том, сколько именно песчинок в пустыне, ни глубок ли слой песка, ни каково это – остаться без воды и тем самым лишиться знания мира. По рядам слушателей прокатился недовольный ропот.

– Хватит

с нас его историй. Он разорил наш дом, украл наши скалы. Мало того, – прорычал самый большой горовик, – он явился поработить нас.

Каменный гигант угрожающе потянулся к Каспару.

Дрожащая рука юноши взметнулась к серебряному ларчику на шее. Каспар испуганно оглядел подступающих исполинов.

– Отстаньте от него, не то умрете! – вскричал Халь, выхватив меч, хотя потребовавшееся для этого усилие заставило молодого воина покачнуться.

Горовик отшвырнул Халя в сторону, и тот растянулся на каменном полу пещеры, прямо в воде, вниз лицом. Каспар еле успел приподнять голову друга и чуть-чуть оттащить его в сторону. Но в следующий миг юноша снова оказался в кулаке гиганта.

– Этого мы уже послушали. Кинем его в кладовку, а потом всласть попируем, когда и истории остальных нам наскучат.

Радуясь уже тому, что его не убили прямо сейчас, Каспар оказался в кромешной тьме. До ушей его не долетало ни звука, кроме мерной капели воды, подобной биению пульса огромного тела. Затерянный во мраке, в полной тишине, несчастный очень быстро утратил ощущение времени, лишь знал, что оно не стоит на месте: он все сильнее мерз, а утомленные боем мускулы окончательно занемели.

– Халь! – отчаянно закричал юноша, вопреки всему надеясь, что дядя услышит его. – Главное: не переставай рассказывать!

Ответа он не дождался. Скорчившись в уголке, Каспар напряженно вслушивался в молчание, покуда собственное учащенное дыхание и стук пульса не загремели в ушах, точно гром. Охваченный паникой, он пополз наугад, ощупывая пол и стены камеры в поисках выхода. Под руку попался обломок то ли камня, то ли какой-то доски. Юноша попытался процарапать им лаз сквозь скалы – но безуспешно. Тогда он выхватил нож и, всадив клинок в тонкую трещинку, принялся расшатывать камни. Безнадежно.

Не в силах более владеть собой, пленник кричал и вопил, отчаянно стуча по каменным стенам, покуда вконец не охрип и не сбил в кровь руки. По-прежнему ничего не изменилось. На Каспара нахлынуло леденящее душу сознание: здесь он и умрет.

В полном истощении юноша снова сел и прислушался. Ни шороха, лишь звук падающей воды. Голова Каспара упала на грудь… Нет, стойте! А это что за странный гул? Торра-альтанец не знал, доносится этот шум снаружи или звучит у него в голове, но гул нарастал. Каждая жилка тела Каспара напряглась в ожидании, он чувствовал, как вокруг разливается колоссальная сила, рвется у него из груди и, не находя выхода, накапливается, концентрируется в тесной клетке под каменными сводами.

Именно в этот миг юноша поймал себя на том, что касается пальцами серебряного ларчика, а в мыслях прикидывает, не стоит ли воспользоваться мощью Некронда. Каспар торопливо отдернул руку, боясь, что ослабевший разум его уже успел натворить что-то непоправимое. Нервно сглотнув, он опять навострил слух. Тишина. Лишь то же унылое – кап-кап-кап.