Вне игры
Шрифт:
– Смешно, – пробормотала она.
– Полиция прочешет в доме каждый сантиметр. Они найдут твои волосы.
– Ну и что из этого? – воскликнула Одри. – Я пару раз брала у него интервью…
– В его спальне? В ванной комнате? В душе? – Майрон покачал головой. – Узнав о тебе, они заново обыщут место преступления. И обязательно что-нибудь найдут. Волосок или волокно одежды.
Он шагнул еще ближе. Женщина дрожащей рукой подняла оружие.
– Бойся мартовских ид, – напомнил Майрон.
– Что?
– Ты сама подкинула мне эту идею. Иды – пятнадцатое марта. Твой день
Дуло пистолета нацелилось ему прямо в грудь.
– Выключи телефон! – велела журналистка. – И мобильник тоже.
Майрон сунул руку в карман и выполнил ее приказание.
Слезы струились по щекам Одри вместе с дождем.
– Майрон, почему ты не мог просто промолчать? – всхлипнула она, указав на распростертое тело. – Ты слышал, что он сказал, – никто не узнает. Все шантажисты мертвы. Я могла бы уничтожить это, – она подняла коробку, – раз и навсегда. Ты бы остался жив. И все бы закончилось.
– А как же Лиз Горман?
– Эта женщина была подлой шантажисткой, – усмехнулась Одри. – Мы ей не доверяли. Я так и сказала Грегу. Кто бы помешал ей сделать копии и выжать из него все до последнего цента? Я пришла к ней той ночью и притворилась, будто хочу отомстить своему бывшему парню. Попросила продать мне компромат на Грега. Она с радостью согласилась. Понимаешь? Платить ей было бесполезно. Она бы все равно не остановилась.
Болитар кивнул:
– И тебе пришлось убить ее.
– Господи, Майрон, да она была преступницей! Грабила банки! А я и Грег… мы были идеальной парой. Ты прав насчет моей карьеры. Мне действительно приходилось все скрывать. Но лишь до поры до времени. Я решила сменить профиль. Буду писать о бейсболе. О «Метсах» или «Янки». И тогда мы сможем не скрываться. Нас ждет прекрасное будущее, и если эта чертова сучка решила перейти нам дорогу, я… – Одри тряхнула головой. – Я должна была думать о нашем будущем, – пробормотала она. – Не только о Греге. Не только о себе. О нашем ребенке.
Майрон закрыл глаза.
– Значит, ты беременна, – тихо произнес он.
– Теперь ты видишь? – В ее глазах вспыхнул уже знакомый ему энтузиазм. – Она хотела уничтожить Грега. Уничтожить нас. Что я могла сделать? Я не убийца, но мне пришлось выбирать – она или мы. Я знаю, что ты думаешь: Грег сбежал и ничего мне не сказал. Но у него такой характер. Мы прожили вместе более шести месяцев. Он меня любит. Просто ему нужно время.
Майрон сглотнул комок в горле.
– Теперь все кончено, Одри.
Она покачала головой и ухватилась за пистолет обеими руками.
– Прости, Майрон. Я не хочу это делать. Мне очень жаль.
– Не важно. – Майрон шагнул к ней. Она попятилась. Оружие задрожало в ее руке. – Патроны холостые, – объяснил он.
Ее глаза расширились. Человек в черной маске сел, словно восставший из гроба Дракула. Он снял маску и показал свой жетон.
– Полиция! – крикнул Димонте.
Из-за деревьев вышли Уиндзор и Крински. Рот Одри растянулся в немом крике. Звонок шантажиста был подстроен Уиндзором; Майрон лишь сделал на телефоне
Димонте и Крински арестовали журналистку. Майрон смотрел на них, уже не чувствуя хлеставшего по щекам дождя. Когда Одри посадили в патрульную машину, он вместе с Уиндзором зашагал к «форду-таурусу».
– Друг-супермен? – улыбнулся Майрон.
Уиндзор пожал плечами.
Глава 39
Эсперанса находилась еще в офисе, когда заработал факс. Она подошла к аппарату и стала ждать, пока машина выплюнет листок. В заголовке появилось факсимиле досье из архивов ФБР:
«Re: Первый городской банк – Тусон, штат Аризона.
Тема: Арендаторы депозитных боксов».
Она ждала этого сообщения весь день.
Теория Эсперансы насчет шантажа звучала примерно так: «Бригада Ворона» ограбила банк. Они взломали депозитные ячейки. Люди хранят в них самые разные вещи – деньги, драгоценности, ценные документы. Это увязывало одно событие с другим. Они нашли в одном из сейфов что-то компрометирующее Грега. Так родилась идея вымогательства.
Фамилии шли в алфавитном порядке. Взгляд Эсперансы бегал по выползавшей из лотка бумаге. Первая страница закончилась па «Л». Ничего знакомого. Вторая оборвалась на «Т». То же самое. На третьем листе, когда Эсперанса дошла уже до «У», сердце подпрыгнуло у нее в груди. Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
На полицейскую волокиту ушло несколько часов. Протоколы. Допросы. Объяснения. Майрон рассказал Димонте почти всю историю, опустив лишь видеозапись Эмили и Пробы. Полиция тут ни при чем. Про встречу с Коулом Уайтманом тоже умолчал. У него было чувство, что он остался у него в долгу. Что касается Одри, она потребовала вызвать адвоката и наотрез отказалась говорить.
– Ты знаешь, где сейчас Даунинг? – спросил Димонте у Майрона.
– Думаю, да.
– А мне не сообщишь?
– Это не твое дело.
– Может, и так, – согласился Димонте. – Ладно, проваливай отсюда.
Они находились в южной части города, в «Уан полис-плаза». Майрон и Уиндзор вышли на ночную улицу. Вокруг громоздились башни муниципальных зданий. Кошмарный символ современной бюрократии. Несмотря на поздний час, из дверей тянулись люди.
– Это был хороший план, – произнес Уиндзор.
– Одри беременна.
– Да, я слышал.
– Ее ребенок родится в тюрьме.
– Ты не виноват.
– Она считала, что у нее нет выхода, – пробормотал Майрон.
– Шантажистка грозила разрушить все ее мечты. Не уверен, что на месте Одри я не поступил бы так же.
– Нельзя убивать людей только потому, что тебя что-то не устраивает в жизни, – возразил Болитар.
Уиндзор не стал спорить, но и соглашаться тоже не спешил. Они двинулись дальше. Возле машины Локвуд спросил:
– Что дальше?
– Бокс Арнстайн, – ответил Майрон. – Мне нужны его объяснения.
– Хочешь, я поеду с тобой?
– Нет. Я побеседую с ним наедине.