Военкор

Гуров Валерий Александрович

Между Баальбеком и столицей не такое уж и большое расстояние. Всего 65 километров, но их проехать получается не так уж и быстро. Вот и мы через час после покидания места перестрелки смогли проехать только три четверти пути.

Мы проехали через сельские районы, где на стенах мелькали портреты имамов и пожелтевшие плакаты с лозунгами.

Я смотрел в окно, держа на коленях свой фотоаппарат и блокнот с пометками.

Сева молчал. По его сморщенному лбу, измазанному в пыли, было видно, что он в раздумьях.

Мне с трудом удалось вынуть осколок стёкла из шеи, который уже нарывал.

Когда мы въехали в пределы города, Сева нарушил тишину.

— Ты молодец, Лёха, — сказал он, не поворачивая головы. — Очередная перестрелка и смог выжить.

— Просто везение, — ответил я.

— Не, брат, это чутьё! — отрезал он. — Кстати, а ты почему в армии не остался служить? Пошёл бы военкором в дивизионную газету. Получил бы офицерское звание.

Действительно. В эти годы было даже военное училище во Львове, которое выпускало военных журналистов.

Вот только Карелин ещё до армии успел окончить Институт стран Азии и Африки. Так что у него были перспективы работать именно в сферах, связанных с иностранными языками.

К тому же в детстве и юности, он с родителями жил за границей. До сих пор в памяти всплывают очертания городов Йемена и Египта. Там он выучил арабский язык. Ну а так как его мама преподавала английский, ещё и язык Родины Шекспира.

— На тот момент не особо хотелось. Было образование и возможность работать в хорошей газете.

— А сейчас? — уточнил Сева.

— А сейчас ещё больше хочется в редакцию, — улыбнулся я и Сева вслед за мной.

— Нам нужно срочно попасть в посольство и связаться с Казановым. Заложников не будут держать в одном месте долго.

— Согласен, — сказал Сева и прибавил скорости.

Добравшись до Бейрута, мы оставили машину в квартале от посольства, чтобы не привлекать внимание.

На входе в здание нашего дипломатического представительства необычайно много охраны. В том числе были и несколько солдат ливанской армии, одетых в оливково-зелёную форму и чёрные береты.

Я морально уже был готов к тому, что придётся поспорить на КПП с охраной, чтобы они доложили о прибытии корреспондента «Правды» со срочным донесением.

— Лексей Владимирыч! Здравия желаю! — вытянулся в струнку советский солдат на проходной.

Если он меня знает, значит, мой предшественник здесь уже был. Память в этом вопросе мне никакого сигнала не подала.

— И тебе не болеть, дружище, — поздоровался я с молодым солдатом.

— Давно не были. То каждый день приходили, то пропали, — улыбнулся он, поднимая трубку телефона. — Прибыл товарищ Карелин с…

— Оператор Всеволод Оленин, — представился Сева.

Солдат сощурился, но передал в посольство имя моего товарища.

— Имя решил скрыть?

— Я уже забыл, когда последний раз представлялся

своим настоящим именем. Местный представитель Комитета поймёт.

Солдат посмотрел на нас и прикрыл микрофон телефона.

— Товарищ Оленин, а вы в лесу давно были?

— 15 числа последний раз, — с ходу ответил Сева.

Интересная проверка для Оленина. «Лес» — так между собой представители КГБ назывались штаб-квартру Первого главного управления, находящуюся в Москве в Ясенево.

Судя по подготовке Севы и их работе, предполагаю, что он сотрудник управления «С».

— Проходите, товарищи. На входе в здание вас встретят.

В посольстве нас проводили в кабинет к компетентному сотруднику, занимающемуся подобного рода вопросами.

— Карелин, снова вы? — встретил меня у дверей кабинета местный представитель Комитета.

У него были густые усы, но больше всего меня поразили добрые глаза «комитетчика». На меня будто Кот Леопольд смотрел.

— Я, Илья Михайлович, — вспомнилось мне имя этого человека.

Он поздоровался с нами и пропустил в кабинет. Рюкзак я оставил у секретаря и вошёл последним.

— Вам то на север нужно, то на юг. То… наш общий друг вас разыскивает по всему Ближнему Востоку. Процесс идёт? — спросил он, закрыв дверь.

— Ещё как. У нас времени мало.

— Его всегда не хватает. Присаживайтесь, — показал Михайлович на диван.

Кабинет у Ильи Михайловича был небольшой, с тёмными шторами и столом из ламинированного ДСП.

Пока я докладывал, на неподвижном лице Ильи ни одна мышца не дрогнула.

Илья Михайлович не задавал уточняющих вопросов. Просто поднял трубку и набрал номер.

— Возможные координаты. Повторяю, возможные координаты. Срочно.

Он повесил трубку и посмотрел на нас.

— Ждём.

Сева встал с дивана и подошёл к окну. Он отдёрнул штору на два пальца и посмотрел на улицу, где гудела вечерняя суета Бейрута.

— Что дома? — спросил Сева, но Илья Михайлович не сразу ответил, покосившись на меня.

Похоже, при мне уже можно было говорить на большинство тем.

— Торопят. Напряжение на границе нарастает. Чем раньше найдём, тем быстрее у руководства будет возможность действовать без оглядки.

— Найти бы, — выдохнул Сева.

Я догадался, что заложники — тот самый фактор, который сдерживает Советский Союз от более полного вмешательства в возможный конфликт на Ближнем Востоке. Своего рода страховка.

Телефон зазвонил быстро, как будто его держали на линии.

— Да, — коротко ответил Илья Михайлович. — Принято.

Он положил трубку и посмотрел прямо мне в глаза.

— Казанов вас найдёт.

— Когда? — спросил Сева.

— Он уже в пути. Вам лучше не покидать Бейрут. Водитель отвезёт вас в вашу квартиру, товарищ Карелин.