Воины облаков
Шрифт:
– И ты стал искать?- шаман был явно заинтересован. Сейчас он смотрел на Чаупи-тута, так, как Верховный, когда спровоцировал видение, о котором мальчик только что упомянул.
– Да нет, всё вышло случайно. Я думал о дороге к Истоку и смотрел глазами птицы. Тогда и заметил ягуара. Он следил за нами. Птица летела высоко, и я не заметил его увечья. Подумал только, что цвет ключ-камня такой, как глаза ягуара. А ещё как глаза Руми. И само собой пришло название - навиунга.
– Я слышал об этих камнях,- Пушак вспоминал с некоторым удивлением.- Я даже видел небольшие у ювелиров.
– Так вот что произошло на границе времён…-пробормотал мальчик.
– Что?- Амаута настолько увлёкся разговором, что чуть не свалился в реку. Шест попал в ловушку.
Наверное, это была развилка притопленого дерева. Потому что шест так и остался торчать посреди реки. Если бы шаман не отпустил его, то торчал бы сейчас над водой, наподобие чучела из страны Оз. Или плескался с гостеприимными пираньями. Плот уже отплыл на несколько метров. Пушак вспомнил какого-то нелюбимого бога или демона и потянулся за запасным шестом.
Разговор, тем не менее, никому прерывать не хотелось. Всё кудреватее закручивался сюжет. А потому Пушак, стараясь, говоря по нашему, не щёлкать клювом, продолжил.
– Так о чём ты?- задал он вопрос Чаупи-тута, который сидел, что-то в своей головёнке перекладывая с полочки на полочку.
– Покажи камень,- обратился мальчик к Руми.
Тот приподнял шест, чтоб не повторить ошибки Пушака и достал привязанного на ремешок домашнего бога. Амаута тоже перестал толкать плот и сейчас он тихонько плыл по течению. Относительно ровный участок реки позволял такую вольность, и Пушак рассмотрел фигурку с, плотно сидящим внутри, камнем.
– Он точно такой как камень-Ключ. Только маленький. Я думаю, это предназначение Руми, связанное с моим. Только я ещё не знаю как.
Камень был в детском амулете Руми. Наверное, шаман после рождения, увидел знак в его судьбе.
– Верховный мог бы всё прояснить, если бы мы дождались, когда он определит чьим сыном был Руми. Если его предназначение связано с Ключом, то, возможно, предшественник Верховного знал о дубликате камня в его детском амулете. Шаман, вложивший навиунгу, не мог не доложить о таком событии, как рождение ребёнка настроеного на Ключ. Только, я уверен, что это держали в тайне. А предшественник Верховного пропал в горах. И тело не нашли. Это ещё одна тайна.
– Руми, я должен поблагодарить тебя,- мальчик вернул фигурку другу,- ты спас меня от демона.
– Что?- Парень вытаращился на Чаупи-тута.- Я ничего такого не делал. Я демонов в жизни не видел.
– Значит это сделал твой камень,- Чаупи-тута быстро рассказал о том, что видел между времён.
– Я просто просил богов спасти тебя,- Руми недоумевал,- если что-то и получилось, то я не знаю как. Значит в камне теперь демон?
Парень с опаской уставился на фигурку, раздумывая, вешать ли теперь её на шею.
– А, если твоя навиунга это глаз ягуара, который
– Вполне разумное предположение,- огорошил меня своим согласием шаман. Я-то просто от балды ляпнула, почувствовала себя в сказке.
– И что теперь?- Руми ждал совета амауты, продолжая таращиться на, одержимого демоном, домашнего бога.
– Теперь… тебе нужно провести обряд подчинения зверя,- Пушак задумался надолго.- Надо искать лягушку сапо.
– Так это не легенда?!- Чаупи-тута даже затрясся.- И я хочу.
– Сиди уж,- шаман погрозил пальцем мальчишке,- только от одного яда очухался и туда же. Кроме того, у тебя уже есть тотем. Я ещё не видел, чтоб у кого-то было два.
– Сам говорил, что я особенный,- надулся Чаупи-тута.
– Да хоть трижды особенный, тебе сейчас и поноса не пережить. Не то что…Яд сапо и здорового убить может.
Он ещё что-то прикинул.
– Остановимся сегодня не вечером, а в обед. Я подготовлю всё, что нужно. А на ночь проведём обряд. Ты не ешь ничего и не пей,- предупредил он Руми.- И постарайся освободить желудок.
Обстоятельства нам благоприятствовали. Мы нашли хорошее место для лагеря. Пушак взял мачете и пошёл в лес.
Мы подготовили на ночь побольше дров. Готовку оставили на вечер, чтоб не дразнить Руми запахом пищи. Я дала Чаупи-тута горсть арахиса, чтоб поддержать силы. И мы пошли рыбачить. На противоположном берегу грелись на солнце кайманы. На нас они не реагировали, но что будет ночью? Берег пологий по обе стороны реки.
Я вспомнила детскую приключенческую книжку, где на крокодила охотились, закапывая на его пути нож остриём вверх. Не знаю насколько это эффективно, но я предложила Руми нарезать колышков, заострить и вкопать по берегу, где прорубили проход сквозь прибрежные заросли к лагерю. Парень сказал, что если и не поможет, то уж хуже не будет. Самим бы только не напороться.
Пушак пришёл часа через два. В тряпке кислотно-зелёная лягуха, с пупырчатым серо-жёлтым пузиком.
Он развёл ещё один костёр у кромки леса и отослал нас. Чаупи-тута завозмущался.
– Хочешь, оставайся,- пожал плечами шаман,- но предупреждаю, зрелище малоапетитное. От яда мышцы расслабляются, начинается недержание мочи и кала. Страшная тошнота и рвота.
– Слушай, ты уйди,- попросил Руми,- мне тоже радости мало, если ты за всем этим наблюдать будешь. Я тебе потом расскажу, что запомню.
– Ладно,- нехотя согласился мальчик,- когда учитель начнёт, мы уйдём.
Руми разделся. Пушак привязал парня за руки и за ноги к стволам двух деревьев. Напротив растянул за четыре лапки лягушку. На её коже начали появляться ядовитые росинки. Шаман взял уголёк из костра и прижёг оба плеча парня, сорвал появившиеся волдыри и палочкой нанёс яд.
Мы пожелали Руми удачи и ушли в лагерь.
Чаупи-тута сидел у костра и заворачивал чищеную рыбу в банановые листья. Из ящерицы, что утром поймал Пушак, Ирина сварила суп с бобами. Похлебала и устроилась спать. Мальчик же не мог заснуть. Ему было жутко интересно, что происходит с Руми. Наступила полночь.