Воины облаков
Шрифт:
Костёр у леса погас, и Чаупи-тута услышал голоса. Пушак шёл позади. Руми изменился даже внешне. Кроме того, что он был возбуждён и активен, такое у яда последующее действие, его лицо потеряло все черты мягкости и неуверенности. Он выглядел … как ЯГУАР. В нём была сила и спокойная грация. Мальчик даже рот открыл от удивления. Даже он почувствовал его мужскую привлекательность. За спиной закашлялась Ирина. Чаупи-тута обернулся. Она сидела у костра и смотрела на него одобрительно. Как женщина.
Пушак поднял бровь. Ирина рассмеялась.
– Ого! А мальчик-то вырос!-похоже,
Руми опрокинул на себя щит с водой, которую зачерпнули из реки, чтоб он мог вымыться. Неспешно оделся. Чаупи-тута заметил, что учитель, кажется, испытал укол ревности.
– Я отдохну,- сказал он Руми.- У тебя сейчас прилив сил после яда. Ты ещё сутки не будешь чувствовать ни голода, ни усталости, но лучше всё же поешь, чтоб потом не было сильного спада.
– А ты?- Ирина понимающе улыбалась. Кажется, её заводила эта неожиданная ревность.
– Я не голоден,- шаман, пытался скрыть свои чувства, но только ещё больше показывал их.
– Не выдумывай, ты не ел целый день.
Ирина насыпала полную миску супа, развернула банановый лист с рыбиной. Разложила всё перед ним, как заботливая жена. Опустилась на колени и, не скрываясь, обняла и долго-долго целовала в губы. Чаупи-тута и Руми отвернулись. Мальчик стал ухаживать за другом, делая вид, что этот поцелуй их никак не касается. Ночной ужин не затянулся. Пушак лёг обняв Ирину. Скоро они спали, как два голубка.
Чаупи-тута едва дождался пока Руми доест.
– Ну,- нетерпеливо пихнул он друга,- хватит уже, расскажи, что помнишь. Я сейчас взорвусь от любопытства.
Парень улыбнулся. Постепенно ягуар в нём засыпал, и он снова становился прежним славным Руми.
– Я плохо помню начало. Меня жутко рвало. Прямо кишки выпадали. Потом темнота. И тишина, прямо до звона. А после пришёл зверь. Он попытался напасть. Но я показал ему камень. Теперь и я видел черноту демона внутри. Но я не боялся его не только из-за демона. Он уже нападал наяву, и я не струсил. А тут, хотя страх был внутри, я боролся с ним, понимая, что должен. Что для этого я встретился с ним. А, в конце, сказал то, что пришло ко мне так, как, наверное, приходят знания к тебе. Что мой предок когда-то отобрал его глаз, а теперь в моих силах отобрать его жизнь. Или мы станем равными, или я убью его в бою.
– И что будет дальше?- Чаупи-тута с восторгом уставился на него.
– Он прийдёт и будет со мной. Завтра мы уйдём от реки. Ягуар поведёт нас в Исток, к жертвеннику. Он сказал - три дня пути.
– А когда?- мальчик оглянулся.
– Утром. Ложись спать. Проснёшься, он будет тут.
17 декабря.
Мне сладко спалось под крылышком у Пушака. Так спокойно и безмятежно. Мы проснулись, когда солнце уже давно встало. У меня вообще было чувство выходного дня. Я потянулась и чмокнула спящего шамана. Тот открыл глаза с таким чувством изумления, как-будто удивился, что проснулся не ребёнком.
Чаупи-тута тоже спал. Ну просто сонное царство. Только Руми сидел на бревне и поглаживал между ушей здоровенную голову со шрамом. От этой идилии у меня засосало под ложечкой.
– Ох, ни хрена себе!-
Руми поднял на меня глаза. Он возвращался откуда-то, куда мне хода не было. Шаман молча стоял рядом со мной и инстинктивно прикрывал меня плечом.
Мой эмоциональный всплеск разбудил мальчишку. Я поняла чего не хватало, что дало нам возможность поспать в удовольствие. Обезьяны. Их не было слышно поблизости.
Кошка зевнула во весь рот, показав зубы размером с палец и шершавый розовый язык. Следующее выражение на морде было похоже на ехидную улыбку. Может из-за прикрытого глаза?
Напряжённое молчание прервал Чаупи-тута.
– А я…можно я его поглажу?- мальчик бочком сделал пару робких шажков к ягуару. Тот сморщил нос и чихнул.
Чаупи-тута подпрыгнул. С ветки высоченного кумару на другом берегу слетела гарпия. Она пронеслась над нашими головами, как-будто тоже хотела рассмотреть нового члена команды. Птица была так близко, что я поняла - размером она мальчишке чуть выше пояса. Возмущённый скрипучий крик и она снова взмыла вверх.
– Тише девочка!- гордо крикнул мальчишка.
Ягуар поднялся на ноги и поглядывая через плечо отошёл к лесу. Руми кивнул. Кошка скрылась в зарослях.
Мы завтракали, ещё чувствуя присутствие зверя. Когда он уходил, Руми становился заметно мягче. Как-будто ягуар отделялся от тела парня.
Свернув лагерь, мы с Пушаком посмотрели на друзей, которые стояли рядом, погрузившись в души своих тотемов. Оба, не сговариваясь, двинулись в лес. Ни животное, ни птица, больше не показывались. Руми легко находил тропу, не требующую работы мачете. Проходя мимо дерева уиту мы набрали плодов. У нас кончалась противокомариная краска. А эти плоды прекрасно годились для этой же цели. Мы натёрли тело и лица и начали хохотать от вида наших чёрных рож.
К полудню небо начало темнеть. Вдали гремело и вспыхивали зарницы. Мы думали, что вымокнем наверняка, но гроза прошла далеко стороной. Уходя от реки, мы потеряли источник лёгкой добычи. Поэтому перекусили лепёшками и плодами бирибы. Лёгонький Чаупи-тута, которого Пушак подсадил на четырёхметровое дерево, сорвал несколько пупырчатых фруктов. Перейдя вброд неглубокий ручей, мы услышали крик каракары.
Руми оживился. Ягуар возвращался. Мы двинулись за парнем в ту сторону, откуда доносился птичий сигнал. Ягуар рыл когтями землю. Короткими мощными толчками он отбрасывал слежавшийся слой перегнивших листьев. Руми подошёл, по-хозяйски оттолкнул зверя и похлопал его по загривку. Чаупи-тута нагнулся и потрогал светлую каменную плиту дороги.
Под вечер, где-то под листвой укрывающаяся дорога, вывела нас к разрушеной деревне. Резонно. Если в сельве есть разрушеные города, почему не может быть и деревень. Ручей, который мы за день переходили трижды, опять какой-то из своих немыслимых петель, вышел к дальнему концу бывшего поселения чачапойя. То, что это было так, говорила конструкция платформ и изгрызеных временем стен, округлых и мало чем отличающихся от строений Куэлап. Я только не могла понять откуда в сельве брали камень для строительства. Может везли по этой самой дороге?