Волчье семя

Гвор Виктор

Лица парней посерьезнели.

– Наследство получили, - сообщил старший.
– Покойник был плохим человеком, но завещал не вести себя так, как он. Так пойдем, дед?

Настала очередь Панаса чесать в затылке.

– Подумать надо, - решил он, наконец, - с Агнешкой посоветоваться. Продумать всё. Непросто это. Но... хочется. Прикипел я до вас, внучки. Деток-то у нас с Агнешкой Господь маленькими прибрал... От таки дела, малята.

Глава 54

Арнольд Хюбнер валялся на кровати, даже не сняв сапог. Лишь закинул ноги на спинку, чтобы

не изгваздать одеяло. Раздеваться, да и вообще, что-либо делать было лень. Денек выдался тяжеленный. Сначала примчался взмыленный гонец от Рыжего. Янер, конечно, болтун и разгильдяй, но дело знает. Так или иначе, но именно он заметил нордвентскую медную монетку. Как эта медяшка могла попасть в глухую деревушку, от которой до ближайшего тракта с полсотни миль будет? Хлоп отпирался по первости, а после... Услышав рассказ гонца пан Мариуш помчался так, что чуть не загнал жеребца.

Вернувшись, даже не успел поделиться с дочкой новостями. Пан Новак заявился. 'Экскрементатор' хренов! Можно подумать, он способен открыть что-то новое! Вот мэтр Дюпре - тот голова! Умеет находить выход из любого положения. Хотя, если бы Хюбнер прибыл на место их знакомства на пять минут позже, о Франсуа пришлось бы говорить в прошедшем времени. Однако банде ягеров не стоило большого труда разогнать банду же, но разбойников, да еще настолько сиволапых, что покусились на бродячий театр! А знакомство с Дюпре очень пригодилось. Порошки почтенного Франсуа - просто находка. А какой из него вышел профессор медицины! Зато теперь актеры обеспечены надолго. Три золотых по меркам театра - невероятные деньги, не за каждый сезон столько удается собрать! А остальное, полученное за 'конецмотацию', пригодилось для выкупа у панов их владений, пострадавших от 'синего почесуна'.

В отличие от Дюпре, пан Войцех не разбирался ни в лицедействе, ни в способах покраски человеческого тела. Торговаться тоже не умел. Вообще, самой сильной стороной пана была всё же салева, как ни смешно звучали в его устах слова благородного языка. В итоге получил Новак даже меньше Сташевского, не говоря уж о Радзивилле. Но нервы помотал изрядно!

– Знаешь, папочка, мне понравилось!
– Ядвига, вопреки обыкновению, расположилась не на столе, а за столом.
– 'Пан Новак, вы должны понимать, что вылечить хлопа от почесуна обходится дороже, чем купить нового! А после ваших опытов, и вовсе ничего нельзя предсказать! Это вы должны мне доплатить, чтобы я забрал ваши Серо-буро-малиновые Морды'!
– передразнила Арнольда дочка.
– Надо было видеть его харю!

– Я видел, - усмехнулся Хюбнер.
– И даже отругать тебя за грубое слово не могу. Иначе, чем харей и не назовешь.

– А в итоге ты не просто магнат, папочка! Наш маленький маеток превзошел имение пани Гаштольд, а оно было самым крупным в Полении. До сегодняшнего дня. Правда, у пани есть еще пара владений в Нордвенте...

– Вот уж не собираюсь мериться с пани...
– Арнольд еле удержал рвущееся с языка слово.

– Чем ты не собираешься мериться?
–

ехидно поинтересовалась девочка.

– Ничем не собираюсь! Лучше скажи, во что нам это вылилось.

– Восемь золотых прибыли!
– гордо заявила Ядвига.
– Не считая имущественных и живых приобретений. Подумать только, меньше месяца назад я мечтала о жалких двенадцати деревеньках! И понятия не имела о таких прелестных штучках, как красящие тело порошки, 'синий почесун' и противоядие от него. 'Горная смола', - она рассмеялась.
– Так ведь никто и не догадался насыпать в пиво сахар!

– И не надо!
– Хюбнер поддержал смех дочки слабой улыбкой.
– Зато ты придумала, как всё это использовать. Сам бы не догадался и в жизни!

– Не прибедняйся! Исполнение было на уровне!

– Да, неплохо получилось, - согласился свежеиспеченный магнат.
– Надо будет дать послабление 'переболевшим' деревням. Особенно многострадальным 'Блакытным Мордам'.

– Угу, - согласилась Ядвига.
– Это окупится. Я только не поняла, как получился последний цвет?

– Моя ошибка, - признал Арнольд.
– Маловато порошков с Франсуа наделали. А без него я не решился. Я же не пан Новак! Просто перемешал все остатки. Дюпре говорил, можно, только цвет не предскажешь. И точно...

Девочка снова расхохоталась:

– А он-то эти порошки как использует?

– Монстров для театра создает, - Хюбнер завопил голосом рыночного зазывалы.
– 'Только у нас! Желтые люди ковейцы! Черные гиганты с Южного Континента! Фиолетовая женщина...'.

Дочка, вытирая слезы, поддержала:

– 'Хлопы синие, хлопы золотые, хлопы серо-буро-малиновые'... А их владелец, самый крупный магнат Полении, валяется на кровати в сапогах! Подает дочери дурной пример! Папочка, тебе не стыдно?!

– Стыдно, - согласился Арнольд.
– Но так иногда хочется почувствовать себя безродным ягером... Кстати, о ягерах! Рыжий нашел-таки след ларга.

Ядвига выгнула бровь:

– Да? И какой же?

– Нордвентскую монетку.

Теперь взлетели обе брови:

– Твой мальчик разбрасывает монетки?

– Не совсем, - усмехнулся Хюбнер.
– В этой, как ее... А, неважно! Короче у мужика кто-то ночью залез в погреб, набрал продуктов, закрыл всё обратно. Что интересно, собака даже не тявкнула. А там такой кобель брехливый на привязи!

– Ну а монетка?
– переспросила Ядвига.

– Это самое интересное, - осклабился Арнольд.
– На месте одного из горшков вор оставил горсть медных монет. Нордвентских. Мы там посчитали немного, похоже, по ценам Нейдорфа с небольшой переплатой.

– И ты думаешь, что это они?

– Угу. Медь, цены, молчание собаки. Псы, рядом с ларгами всегда молчат. Я приказал прочесать лес вокруг, но думаю, ничего не найдут.

– Погоди, - остановила 'отца' девочка.
– Дай подумаю...
– она наморщила лоб и привычно пошевелила бровями.
– Приходил ларг. Один. Издалека. Брал продукты для остальных. Так?