Волчьи судьбы
Шрифт:
Глория родом из довольно захолустного городка. По мне – так вообще дыра, но пусть будет город сельского типа. Население тысяч двести, максимум. От столицы туда пилить часов пять. Городок из тех, где всем все про всех известно, вся жизнь на виду. А жители внешне благопристойны до ханжества.
В такие городки хорошо приехать отдохнуть от столичной суеты на недельку раз в год, но не более того.
Мать Глории умерла, когда та была еще совсем крошкой. Так что девочка жила с отцом. Тот так и не женился более, во всяком случае, пока она жила с ним. На удивление, он был
Пока Глория была маленькой, ничего страшного это не предвещало. Но дети имеют обыкновение расти. Девочка начала превращаться в девушку. А у подростков другие проблемы и потребности.
Появились интересы к мальчикам, желание погулять. Да, четырнадцать лет – это еще не совершеннолетие, но все-таки и не детство в полном смысле этого слова. Но отец Глории просто отказывался это понимать, считая дочь еще совсем маленькой и неразумной.
Но это вовсе не значит, что Глория никуда не ходила. Ходила. Правда, ценой немыслимых ухищрений. Это-то в итоге и сослужило дурную службу.
В тот роковой день Глория как раз тайком выбралась с подружками на дискотеку. Там-то ее и потрепал оборотень. Причем получилось все ужасно нелепо!
– Гло, ну куда ты? Веселье только начинается! Парни как раз за пивом ушли, сейчас придут.
– Не, я не могу. Если через полчаса не буду дома, то отец меня прибьет! И так может обо всем узнать!
– А, ну ладно, – подружки вновь скрылись в здании клуба.
А Глория побрела домой. Фонари в количестве четырех штук горели только на главной улице. И так, еще кое-где возле жилых домов. У них был дом с небольшим хозяйством почти на самой окраине. Так что идти где-то минут двадцать, ну или пятнадцать, если почти бегом. Но Глория не бежала, а уверенно шла. Хоть и впотьмах. Да она и в темноте дорогу бы отыскала. Чай родные все места.
Одна из одиноко мерцающих вдали лампочек выбрала именно этот момент, чтобы уйти на покой, т.е. перегореть. Сразу вокруг стало темнее. От неожиданности Глория споткнулась и растянулась на земле. Ночной сумрак прорезала ругань, вряд ли достойная молодой девушки, но весьма красочно описывающая случившееся, а также виновных в этом.
Все еще ругаясь, Глория стала подниматься, когда услышала совсем рядом чье-то ворчание и тихий рык. Похоже на собаку. Очень большую собаку. Девушка на миг сжалась, потом сообразила, что собаки, которые у них по улицам бегают, незлобивые, поэтому прикрикнула:
– Пшла отсюда! – и махнула рукой.
Рука смазанным ударом задела мокрый нос. Чуть попривыкнув к темноте, Глория поняла, что перед ней нечто гораздо больше обычной собаки. В тот же миг раздалось зловещее рычанье, и это укусило ее. Девушка взвизгнула, увидела, как мелькнул пыльный серый бок, вскочила сама и припустила к дому.
Только взбежав на крыльцо, она позволила себе отдышаться и оглядеться. За ней никто не гнался, но сам внешний вид говорил о многом. Падение не прошло даром, а на руке кровь. Зубы все-таки прокусили кожу, благо не дернули,
Глория честно пыталась привести себя в порядок, но шум и возня на крыльце привлекли внимание отца. Он вышел из дому, немного щурясь из-за сумерек. Волосы русые, коротко остриженные, чуть обвислые усы, крепкое телосложение, выдававшее человека, привыкшего к тяжелой работе.
– Гло, ты что ли?
– Я, отец, – ответил робкий голос. Отпираться было бессмысленно.
– Ты где шлялась? Ночь-полночь на дворе!
– Но я же у подруги была.
– Да? – голос отца преисполнился скептицизма, и тут он, наконец, разглядел дочь. – Господи, что у тебя за вид! Будто по дороге кубарем катилась!
– На меня собака напала.
– Какая собака?
– Приблудная какая-то.
– Покусала?
– Чуточку, – в качестве доказательства Глория протянула руку.
Отец критически ее осмотрел и заключил:
– Да нет тут ничего. Откуда кровь – не пойму. Иди в дом. Вымойся и спать. На кухне ужин – если захочешь.
– Да, отец.
Девушка быстро прошмыгнула к себе, с радостью думая, что пронесло. К своему удивлению, отмываясь, она тоже не обнаружила никаких следов от укуса. Кровь, уже запекшаяся, была, а самой раны – нет. Ну и хорошо.
А через день Глория свалилась с высокой температурой. Она вся горела, едва ли не бредила. Но температура больше ничем не сопровождалась. Врач поставил диагноз: грипп и сильно ослабленный иммунитет, – под него вечно списывалось все и вся. Выписал аспирин, еще какое-то жаропонижающее, и на этом успокоился.
Лекарства почти не действовали, температура держалась стойко. Но отец Глории не устраивал особого трагизма, хотя в церковь свечку поставить сходил. Да и работать нужно было.
Глория валялась в постели, но, как ни странно, больной себя не чувствовала. Скорее наоборот, с каждым днем ощущала прилив бодрости.
Дня через три она почувствовала себя полностью здоровой и пошла в школу, хотя температура оставалась повышенной. Правда через несколько дней с ней начали твориться странные вещи. Она стала очень хорошо слышать (прям как пограничная собака) и видеть, а обоняние просто демонстрировало чудеса.
Но радость от этого длилась недолго. Через полторы недели настало полнолуние. Весь день перед этим Глория чувствовала себя ужасно разбитой. К тому же ее будто тянуло куда-то, только она никак не могла понять куда.
Она даже решила лечь спать пораньше, но это не помогло. Как на зло, сон не шел к ней. А томленье усиливалось. Вдруг Глория поймала себя на том, что стоит у окна и пялится на луну. Хотя, как встала с постели не помнит. Она как завороженная смотрела на ночное светило.
Внезапно резкая судорога скрутила все тело, стало трудно дышать. Глория упала, нет, скорее рухнула на колени. Резкий приступ удушья, так что крик умер на губах, так и не родившись. Все ее тело выкручивало. Вся в поту, девушка дернула ворот ночной рубашки. Ткань не выдержала, разорвалась. Но облегчения не было. Глории казалось, что что-то рвется из нее наружу, просто прогрызая себе путь.