Волчьи судьбы
Шрифт:
– Я стараюсь воспитать тебя добродетельной девушкой, но ты вновь заставляешь меня…
Отец замахнулся ремнем, и вдруг услышал низкое утробное рычание. Он невольно отпрянул, потом догадался, что это Глория.
– Ах ты, мерзавка!
Опущенный было ремень вновь описал дугу, которая, к ужасу отца, закончила путь в звериных клыках. Рывок, и ремень вырвало из его рук. Рычание. Глория трепала эту полоску кожи, как собака, пока не остались лишь жалкие клочки. А девушка уже встала на четвереньки. Изменение началось, и не могло прекратиться.
Через некоторое время, когда коллапс прошел, и Глория снова стала человеком, то она просто пришла в ужас оттого, что было. Сжавшись, она, по старой памяти, забралась в свою комнату через окно, привела себя в порядок, и только потом решила выйти из комнаты.
Отец сидел в гостиной, в кресле. На коленях он держал ружье, и вздрогнул, когда услышал, что вышла Глория. Она вся похолодела, столкнувшись с отцовским взглядом. Такого она не видела никогда. Полное отвращение.
– Отец… – осторожно начала она.
– Не смей ко мне подходить, бесово дитя!
– Что?
– Ты не моя дочь! Выродок! Семя дьяволово! – в его глазах светилась маниакальная убежденность.
Глория оторопела, не зная, что сказать. Да если бы и знала, то вряд ли сказала. Она была просто в ступоре.
– И как я столько времени оставался слепцом? Ты всегда была нечистой! А я-то пытался вырастить тебя послушной и благочестивой. Привел беса в храм! – он уже походил на безумца.
– Папа… – едва вымолвила Глория
– Не смей меня так называть! Я тебе больше не отец! Убирайся! Не желаю тебя больше видеть!
– К-куда?
– Мне все равно! Но чтоб ноги твоей в этом доме больше не было! Вон! Если вернешься – я тебя убью! – и он навел на Глорию ружье.
Девушка в ужасе выскочила за дверь и убежала в ночь. У нее просто земля ушла из-под ног. В один миг весь ее мир рухнул, обратился в прах. Теперь Глория брела по ночной, скудно освещенной улице, не разбирая дороги. Не в силах что-либо придумать, она просто разревелась. Все плакала и плакала, пока слезы не кончились. Остались лишь всхлипы. А она все шла и шла…
Через какое-то время Глория услышала шум мотоциклетного мотора, но никак не прореагировала. Сейчас ей хотелось лишь умереть. Вдруг до нее донеслось:
– Эй, детка!
Глория нехотя оглянулась и увидела три мотоцикла с тремя парнями и девушкой. Все весьма "вольно-распутного" вида, но не сказать, что оборванные. Лет по восемнадцать-двадцать.
Самый старший, блондин с высоко выбритыми висками, оценивающе изучал Глорию. Он же сказал:
– Цыпа, ты что делаешь на дороге ночью? Неужто работаешь?
– Нет, – внезапно смутилась девушка.
– А че не дома? Может подвезти?
– Нет у меня дома… Мне некуда идти.
– О как!
Глория медленно села прямо на дорогу.
– Э, девка, ты чего? – воскликнул белобрысый. Она заглушил мотор и вмиг оказался рядом с ней. – Пиво хочешь?
Девушка
– Лихо, – одобрил старший. – Меня Ворон зовут. Поехали с нами, цыпа. Будешь моей девчонкой.
На секунду Глория внутренне похолодела, но потом решила, что терять ей все равно уже нечего, и ответила:
– Поехали.
Ворон усмехнулся и усадил ее на мотоцикл, попутно представив остальных. Самый грузный, в красной бандане – Мак, прозванный так за любовь к фастфуду. Другого парня – долговязого и лысого, вернее бритого, звали Сергом – сокращенное от Сергея. Девушка представилась как Майя. Все они гордо именовали себя бандой.
С ними Глория покинула город. Этой же ночью, вернее в ее остаток, Глория приобрела свой первый сексуальный опыт. Уже много позже она поняла, как ей поразительно везло. За все время, что они спали с Вороном, она ни разу не перекинулась. Иначе от ее партнера остались бы рожки да ножки. Возможно, на руку сыграло то, что Ворону не удалось пробудить в ней сильных эмоций во время этого дела.
Так для Глории началась совсем другая жизнь. Банда Ворона не слишком заботилась о чистоте хлеба насущного. Они воровали, иногда грабили, а когда останавливались где-нибудь на ночь, то напивались, бывало обкуривались, а то и потребляли что покрепче. Правда Глория не понимала, что ее приятели в этом находят – на нее даже кокаин действовал не более трех минут.
Из-за этого состояния Ворона и остальных, им было глубоко пофиг на некоторые странности Глории. Будучи сами с немного протекающей крышей, они бы вряд ли сильно удивились, перекинься она прямо при них. Но, наученная горьким опытом, Глория этого себе не позволяла, а, наоборот, уходила подальше.
Не сказать, что Глория полюбила Ворона, но он и его банда были единственными, кто хоть как-то заботился о ней, заменили ей семью. Хотя, порой, забота выражалась весьма своеобразно.
Вскоре Глорию было не узнать. Она утратила невинность во всех смыслах. Научилась приемам уличной драки, могла перепить любого, а ругалась так, что матросы краснели. Глория стала дитем улицы, где основной закон: или ты – или тебя.
Так прошел год. Из-за отвратительной погоды Ворон решил, что нужно двигать в город, и непременно в столицу, где, как он выразился, "есть кого пощипать".
Они были уже на подъезде, когда внезапно кончились деньги – это с ними и раньше бывало.
– Что делать будем? – спросил Серг.
– Я жрать хочу! – надул губы Мак.
– Ты всегда хочешь, – фыркнула Майя.
– И что? У меня растущий организм! Ворон, давай тачку грабанем! Тут еще километров пять копов нет.
– Вот только не нужно мне указывать! – окрысился Ворон, но тут же успокоился и добавил, – Ладно, разыграем спектакль "маленькая крошка потерялась". Драматическая труппа готова?