Вольф Мессинг
Шрифт:
Врачи привели кассира в чувство, я поспешил попросить у него прощение. Ефимов в свою очередь пресек возмущение заведующей, обвинившей кассира в «ротозействе». Женщина позволила себе возразить и заявила, она обязана сообщить в «органы», на что Ефимов веско ответил.
— Мы и есть органы. Так надо. Никому не сообщайте, — и предъявил удостоверение.
После того как заведующая приняла деньги, и мне удалось убедить старика, что он ни в чем не виноват и никаких последствий этот «следственный эксперимент» иметь не будет, мы втроем — я, Ефимов, Кривченков — вышли на улицу и сели в машину. Комендант дачи и шофер сидели, словно воды в рот набрали — перепуганные, по стойке «смирно». Потом уже полезла всякая шелуха. Кривченков подумал — везет же человеку! С такими способностями и
Комендант прикинул — долго ли этот занятный иудеец будет ходить без охраны? Решил — нет, не долго. Через пару кварталов товарищ Ефимов оттаял и поинтересовался, куда меня «подбросить»? Я не сразу догадался, что он имеет в виду. По пути мы обсудили богатства живого русского языка. Мы сошлись на том, что, не зная его в совершенстве, трудно обеспечить мир во всем мире.
Расстались у входа в гостиницу. Сердечно пожали друг другу руки. Затаенный страх во взглядах сопровождавших меня сотрудников гарантировал, что балабос будет информирован точно и во всех деталях.
Глава 5
Второе свидание мне пришлось ждать почти месяц. За это время я успел выступить в нескольких рабочих клубах, на Рогожской заставе, на Красной Пресне, где имел ошеломляющий успех. В ДОСААФЕ меня попросили возглавить секцию «работы с непознанным в человеческой психике». Более лестного предложения мне никогда не приходилось получать.
Жить бы и радоваться, строить коммунизм, однако на фоне удивительных успехов, сопутствовавших моим выступлениям, меня ни на минуту не оставляла мысль, что наш разговор с Иосифом далек от завершения. К нему надо быть готовым, и Мессинг готовился к нему. Смущало разве что нелепое, сбивающее с толку будущее, которое он отчетливо зрил, погружаясь в сулонг. Ожидаемое представляло его постаревшим, но неизменно живым и даже упитанным. Это была хорошая новость, если не считать сломанной ноги и одиночества, в которое чем дальше тем глубже он погружался.
Но как доплыть до счастливого берега? Как избавиться от приговора, прозвучавшего в струйке ароматного дыма? Как совместить его с осязаемой реальностью, в которой я рисовался целехоньким и здоровехоньким? Этот кошмар не давал мне покоя. Лабиринт, приютивший меня, оказался на редкость щедрым на сюрпризы.
Это был факт, с которым приходилось считаться.
Казалось бы, о чем беспокоиться, будущее само успешно решит этот кроссворд. Спи спокойно, дорогой товарищ, время работает на тебя.
Как бы не так!
Это есть глубочайшее заблуждение. Опыт общения с запредельным подсказывал, стоит только сложить руки, и ты даже не успеешь заметить, как будущее исподволь сменит маску и обернется другой реальностью — той, которую предвещали мне оскаленная морда и чудовищные клыки.
Эту истину полезно усвоить всякому, кто пытается заглянуть в будущее.
Я ночами простаивал у окна, дотошно исследовал раскинувшийся под ногами лабиринт. Струйки дыма не досаждали мне, по-видимому, мой индуктор окончательно переселился на дачу — в городе стояла несусветная жара, — так что никакие посторонние мысли не мешали мне сосредоточиться на самом главном. Как отбиться от бдительного, страдающего болезненной подозрительностью Минотавра?
Я разглядывал стены Кремля, считал зубцы на стенах и помимо воли искал путеводную нить, с помощью которой можно было бы выбраться из такого замечательного архитектурно-исторического логова.
Между тем дар, врученный мне небом, неожиданно занялся самым бесполезным и легкомысленным делом на свете. Мои прозрения, помимо воли, решили позабавляться со мной, своим прародителем! Это в тот час, когда были недопустимы не то, чтобы шутки, даже улыбки. Воображение, как котенок, резвилось безостановочно, прозревало неуместно и непонятно зачем одаривало Мессинга вполне безосновательной надеждой на лучшее. Меня донимали самые глупые вопросы на свете, например, что у нашего мудрого учителя и любимого вождя человеческое — голова или тело? Если тело — мне несдобровать. Если голова — можно попытаться.
Так пытайся!
Однако вместе попыток отыскать выход из лабиринта,
Кто бы мог подумать, что еще двести лет назад в России жил и трудился такой «пламенный патриот своей родины и вождь вооруженных масс» как Суворов. Он ухитрялся «сочетать в себе железную волю, неудержимую энергию и способность к глубокому творческому мышлению».
«Сложен и тернист был путь Суворова к вершине полководческой славы».
«В эту войну [69] он не занимал руководящих постов, но в нем очень скоро пробудился новатор».
Я упивался чистейшим русским языком, каким была написана статья. Познакомившись с биографией великого полководца, мне тоже захотелось стать новатором. Это в то время, когда меня уже поставили на самый край мелкой, наполнившейся гнилой водой ямой. Я понять не мог, отчего Мессингу было так весело. Я неожиданно и просто уверился, что шкура Мессинга в его руках, и никакие провидческие способности, страсть к гипнозу или умение пользоваться сулонгомне в состоянии помочь, если он не помирится (лучше, подружится) с кремлевским Минотавром, который, в общем-то, и зверем представлялся только по его, Мессинга, недомыслию. Жертва всегда страдает однобокостью суждений. Значит, не надо ощущать себя жертвой!
69
Имеется в виду Семилетняя война(1756–1763 гг.), развязанная королем Пруссии Фридрихом II. Его целью было коренное изменение границ в Европе. Столкнулись две коалиции — с одной стороны Пруссия и Великобритания, с другой Австрия, Франция и Россия (основные участники). 1.08.1759 Фридрих был окончательно разгромлен при Кунерсдорфе. Пруссия стояла на грани поражения, однако кампания 1759 г. также обострила противоречия в антипрусской коалиции. Франция, главной противницей которой была Великобритания, склонялась к заключению мира и только неудача секретных переговоров помешала выходу Франции из войны.
Смерть российской императрицы Елизаветы изменила расстановку сил. Ее наследник Петр III заключил с Пруссией союзнический договор (5.05.1762), вернул Кенигсберг и высказал настолько верноподданнические чувства в отношении Фридриха, что это грозило национальному суверенитету России.
После отстранения Петра III от власти (8.06.1762) и восшествия на престол Екатерины II, мир с Фридрихом был разорван, однако от активного участия в боевых действиях новая императрица отказалась.
В чем я был убежден наверняка, это в том, что никакому минотавру не так-то просто уничтожить дистанцию между собой и Мессингом, если сам Мессинг этого не захочет. Пусть он попробует поймать его, тщедушного и испуганного. Если это редко удавалось Гершке Босому, почему кремлевский затворник будет удачливее?
Его тайна заключалась в том, что наш мудрый вождь, учитель дорогой, лишь на время становился Минотавром, и, с моей точки зрения, знание этого секрета было важным преимуществом.
Как им воспользоваться?
Вторая встреча оказалась куда более продолжительной. Войдя в столовую, я сразу бросился в атаку. Я атаковал с позиций будущего. Конечно, Мессинг крепко и очень крепко подумал прежде, чем выразить свое возмущение главному балабосу страны, но от этого мое негодование не стало менее искренним.
— Как мне стало известно, — с обидой пожаловался Мессинг, — недавно арестовали несчастного кассира, с которым я сыграл злую шутку. Старик ни в чем не виноват. Вину за этот инцидент я полностью принимаю на себя.