Волхв
Шрифт:
Старик Несмеян вышел первым, за ним из зарослей выбрался Гор, не отрывая взгляда от меча.
За кустами калины шумел ветер, парил почти на уровне людей над долиной коршун, высматривая куропаток в высокой траве, светлый кедрач, показалось, приветственно качал ветками новому воину. Скольких выходящих из заветных ворот бойцов видел он за свою жизнь?!
Где-то вдалеке, в долине за Горючим камнем, раздался приглушенный расстоянием медвежий рык и растекся гулко по пространству. Несмеян кивнул в ту сторону:
— Гон у косолапых, самая пора любиться. Нервничает Михаил Иванович, соперников ищет, кости размять охота, видать. Как
Рядом стоял неслышно приблизившийся Белогост. С озабоченным видом он прислушивался к отзвуку рыка:
— Не нравится мне этот косолапый.
— А почему? — Горий вложил меч в ножны и начал прицеплять за кольцо к поясу. — Мишка, как мишка.
— Может, и так. А может и нет. Скоро узнаем. Ну, русичи, двинули обратно. Нам бы к обеду успеть, дела дома есть. Как бы шкуры не пересохли на таком жару.
Несмеян пропустил ведуна и пристроился следом. Горий, украдкой подув-таки на красные от жара ладони, придерживая локтем рукоятку меча на поясе, потянулся за ними.
Спустились быстро. Вниз тропинка ссыпалась под ногами каменистой сыпью, но люди сдерживались и осторожничали. Никто не упал и не оступился, видно, Боги благоволили. Войдя в первые деревья кедрача, остановились, оглядываясь. На густой хвое, прямо на их следах лежала свежая медвежья куча. Воинко тревожно огляделся. Шумел кедрач, качались легкие ветки с длинными иголками. В стороне подрагивали былки малины, обсиженные дикими пчелами. Рядом прошуршал в траве какой-то мелкий зверек, мелькнув в нечастой зелени черными полосками, скорей всего, бурундук. Несмеян, что-то заподозрив, тоже внимательно всмотрелся в темнеющие заросли. И с непониманием оглянулся на ведуна:
— Что-то не так?
Белогост молча поднял руку, останавливая новые вопросы товарищей, подождал немного, прислушиваясь, и нарисовал двумя пальцами круг перед собой. Потом выставил вперед обе ладошки и напряженно замер. Несмеян и Гор тоже не двигались и поглядывали на него обеспокоенно. Что-то происходило. Воинко словно застыл и стал похож на идола Белуна. Вдалеке снова рыкнул медведь, затрещал валежник, шумнуло в малиннике и качнулись его верхушки. Косолапый, затаившийся там, удалялся. При этом он шел как-то неуверенно, нарезая полукруг, поворачивал в одну, затем в другую сторону. Горий сжал рукоятку меча, и незаметно для себя немного оскалился. В этот момент он жаждал боя, пусть даже с медведем, но чтобы яростного и смертельно опасного. Дед Несмеян верно понял внука. Он тихо шагнул к Горию и с мягкой улыбкой положил руку ему на плечо. Горий резко обернулся. Оскал медленно сползал с лица. Несмеян наклонился к его уху:
— Будя, охолонись. Боя не будет, не жги понапрасну ярое сердце. Старик сам справится.
Горий словно очнулся. Выпрямился, немного смущенно улыбнулся, но руку от меча не отнял.
Волхв обернулся и опустил ладони. Встряхнул их, поморщился:
— Ищет капище колдун. Влез в голову медведю и под его личиной ходит — искал у скалы тропу. Как я сразу не понял. Он же еще на хутор ко мне наведывался. А потом, видно, шел за нами, да у камня нас потерял — заклятье сработало. Не такой, значит, он и сильный. Плохо, однако, что колдун совсем близко к капищу подошел, — старик удрученно качнул головой. — Теперь нужно ждать гостей. Думаю, дня через два прибудут засаду ставить. Ну да ничего. Кто ведает, того врасплох не застанешь. Пошли, други. А то я что-то проголодался.
В
— Ну, говори, гой, вижу же — спросить хочешь.
Горий поправил рукоятку меча на поясе и оглянулся на деда. Тот сосредоточенно поглядывал под ноги. Парень решился:
— Я Белбога видел первый раз. Понятно, почему у Свентовита белый конь — он на нем угодья объезжает, а у Белуна он зачем? Что значит?
Воинко кивнул в знак того, что принял вопрос. Несколько секунд раздумывал, потом сказал:
— Ты знаешь, что у Белбога есть противоположность — Чернобог?
— Конечно, знаю.
— Так вот, Сварог так распорядился, что Чернобогу священный конь не положен, он без него обходится, потому-то часто и не успевает испортить деяния Белбога, отравить их черным. А светлый Бог потому же везде успевает первым и всегда побеждает зло.
— Но как же так? Они же враги. Чернобог черный Бог, он зло несёт людям, разве не правильно? Почему бы Белбогу не сразиться с ним и не победить навсегда.
— Я когда молодой был, тоже так думал. И тоже не понимал, зачем он с ним возится? И только с летами понял, что зло такое же неотъемлемое качество мира, как и добро. И вся жизнь строится на противопоставлении их в душе. Всевышний дает нам право выбрать, на чьей стороне сражаться. Выбрал черное — он не осудит, но тогда другие силы тобой руководят — разрушительные. А Белбог им сопротивляется, как может. Вот так и живем.
— Так кто же из них все-таки главней?
— Нет среди них главного. Ты поймешь с годами, а сейчас просто послушай.
Горий проглотил следующий вопрос и приготовился внимать ведуну.
— Есть такая быль о сотворении мира. Я тебе ее перескажу: «Летели по небу над бескрайним окиян-морем три рарога-сокола. Один впереди, два сзади. Первый — главный, сам Род Вседержитель, а рядом с ним Чернобог — слева и Белбог — справа. Чернобог нес в клюве ком земли, а Белун — сноп колосьев. Долго летели. И вот устал один сокол и выронил из клюва ком земли. Упал он в окиян и сомкнулись над ним волны. Тогда Чернобог по Воле Рода обернулся Серым Селезнем и нырнул на дно Моря-Окияна. Отыскал землю и взметнул ее островом Буяном. А Род поднял на этом святом острове гору Меру и на ее вершине дуб появился.
… А на Острове — Гора До Небес взметнулась; Вокруг — Солнце и Луна Кругом обернулись. Первый день, первая ночь — Первый круг священный; День и ночь — Небесный Плуг Разделяет время…После этого воссел Род-Сокол на вершине Дуба, отныне — и до Конца Времен. И пришла пора действовать Белбогу, Обернувшись Сизым Орлом, он…
… взмыл под Небеса, В Небо бросил зерна; Звездами его глаза В мир смотрели зорко. Зерна пали в чернозем, Полны ярой силой; Пестуемы день за днем Батюшкой Ярилой…