Волк

Олди Генри Лайон

— Ты очень рискуешь, — услышал полковник.

Он повернулся к брату. Юлий сидел на ступеньках веранды, принюхиваясь к стаканчику бренди. Это был уже пятый — шестой? — короче, полковник не помнил, какой по счету это был стаканчик. Главное, что далеко не первый. Брат выглядел трезвым и озабоченным, как на совещании. Присутствие алкоголя в крови Юлия Тумидуса выдавал лишь голос: в нем дребезжала подозрительная нотка. Так ночью под ветром дребезжит буковая планка, дергая расшатанный гвоздь.

— Ерунда, — отмахнулся полковник. — Забудь.

Луций

увел гостей смотреть конюшню. Экскурсия грозила затянуться. Старый клоун понимал, что братьям полезно остаться наедине. Со школы помня древнюю легенду о блудном сыне, Луций знал, что второй слой притчи таков: возвращение одного брата — потенциальная забота другого.

— Ерунда? Ты лишен расового статуса.

— Так точно.

— Тебе запрещено посещение Октуберана.

— Так точно, командир.

— Проклятье! Октуберана — в первую очередь.

— Ты ругаешься? — изумился полковник. — Ну-ка, скажи еще раз: «Проклятье!»

— Не паясничай, — похоже, Юлий хотел добавить «не в цирке», вспомнил, где находится, и раздумал. — В любую минуту сюда может свалиться полицейский спецназ. Тебя арестуют.

— А вас с отцом? Наградят орденом?!

— Мы с отцом вряд ли пострадаем. Заявим, что ты явился без приглашения…

— Соврете? Великий Космос! Юлий, ты научился врать?

— …что родственные чувства помешали нам сообщить, куда следует. Но ты… Я даже не хочу думать, какой приговор ждет тебя. Ты самонадеянный, безответственный солдафон…

— Ты волнуешься за себя или за меня? — полковник тронул брата за колено. В вопросе Гая Тумидуса не было ехидства. — За кого?

— За себя.

— За меня, — вглядевшись, возразил полковник. — Не ждал…

Юлий залпом допил бренди:

— Я удивлен, что власти медлят. Почему?

— А ты как мыслишь?

— Дают тебе шанс улизнуть? Пытаются избежать скандала?

— Горячо, — полковник улыбнулся. — Скандал — неудачное слово, а в остальном близко к истине. Я видел, ты беседовал с Рахилью. О чем?

— С гематрийкой? О метрологии энергоизмерений. Ее интересовала кривая Люссона применительно к падению среднерабского потенциала в экстремальных…

— Достаточно, — перебил брата полковник. — Кривая Люссона? А я-то, солдафон, решил, что вы обсуждаете сорта зимних роз! Теперь ответь мне, гордость семьи: какой префект вышлет спецназ туда, где интересуется кривой Люссона госпожа Рахиль Коэн? Кого рискнут арестовывать в присутствии лидер-антиса расы Гематр?

— Рахиль Коэн, — повторил Юлий. Бренди не повлиял на его умственные способности, зато свел к нулю способность изумляться. — Да, ты прав. Спецназа не будет. Ах я, дурак… Ты взял ее с собой, как щит?

— Взял, — задумчиво произнес Гай Тумидус. — Полагаешь, Рахиль можно взять?

— Убедить, — исправился Юлий. — Логическая цепочка: ты нужен ей, ты хочешь повидать отца, тебя могут арестовать на Октуберане. Рахиль берется тебя сопровождать…

Полковник руками изобразил, что он намерен сделать с логической цепочкой. Вышло устрашающе. Жаль, зритель полковнику достался

неблагодарный. Юлий пожал плечами, плеснул бренди себе, затем — брату, и вновь окаменел.

— Ты видел, — спросил Гай Тумидус, — как садился мой коллант?

Юлий кивнул.

— Мы можем сесть или взлететь иначе. Коллант слабее природного антиса, но и нашей компании хватит на батальон спецназа. Горячий старт, и…

— И от нас с отцом, — подвел Юлий итог, — остаются черные головешки. Перестань, Гай. Я уже все понял. Дело не в госпоже Коэн. Не в твоем «горячем старте». Ты прилетел к отцу — впервые за много лет. Власти делают вид, что визит изгнанника — обычное дело. С тобой — лидер-антис гематров. Вывод?

— Ну? — заинтересовался полковник.

— Вы летите туда, где Марк.

— Прах тебя дери! Откуда…

— Ты ругаешься? — вернул укол Юлий. — Между нами всегда царило соперничество, Гай. С самого детства. Кто быстрее, сильнее, опытней… Я забыл об этом, но ты напомнил мне. «Горячий старт», батальон спецназа… Что ты хотел доказать? Что, если ты знал заранее: спецназа не будет? Согласен, ты круче. В конфликте сил ты круче по-любому. Мне осталось немногое — мозги.

Он постучал пальцем по голове:

— Тут вертятся хорошо смазанные шестеренки. Ты после долгого перерыва встречаешься с отцом? Значит, ты летишь на опасное дело. Власти закрывают глаза на твой визит? Значит, властям известно, куда ты летишь, и у них есть свой интерес. Не исключаю, что тебе пообещали восстановление статуса. С тобой Рахиль Коэн? Значит, вы летите далеко. Туда, где за ваши шкуры, господа антисы, не дадут и ломаного гроша. Скорее всего, за край Ойкумены. Отец не захотел, чтобы я покинул ферму до вашего появления? Позволил нам свидеться? Значит, дело, на которое ты летишь, в какой-то мере семейное. И отец в курсе, что оно связано с Марком.

— Отец в курсе, — тихо ответил полковник. — Как ты догадался?

— Отец спрашивал меня о Марке. Вернее, допрашивал. Он был слишком настойчив. По-моему, он уже знал от тебя, что у Марка проблемы. И хотел выяснить, что известно мне. От этого зависело, согласится отец на нашу встречу — или отошлет меня домой.

Полковник пересел ближе:

— И что известно тебе?

— Я связан подпиской о неразглашении.

— Это тебя удержит?

— Нет. Но я все равно не знаю координат системы, где сейчас находится мой сын и твой племянник. Впрочем, координаты наверняка известны тебе — или Рахили.

— Что ты знаешь помимо координат?

— Марк жив. Еще жив. Ты выяснил, кто уцелел помимо Марка?

— Центурион Пасиенна, — перечислил Гай Тумидус, загибая пальцы, — обер-декурион Метелла и опцион Тапсенна.

— Вынужден тебя разочаровать. Центурион Пасиенна мертв.

— Говори, — полковник наклонился вперед. — Я слушаю.

Так, не меняя позы, он просидел все время, пока Юлий рассказывал ему о рабах в коме, рабах с нулевым энергоресурсом. Когда брат замолчал, полковник откинулся на перила, дав отдых затекшей спине, и кивнул: