Волки Севера
Шрифт:
— А вот это уж моя забота.— Киммериец снова запустил руку в сумку и вытащил статуэтку черного палисандра, длиной не больше локтя, изображавшую старого бритоголового человека в рясе без рукавов и с простым посохом в руках.— Знакомься — это Раваал, Бог с Черным Лицом.
— Так вот кого ты мне пытаешься подсунуть! — возмутился Арт.— Думаешь, у нас в Бритунии не слышали о зверствах, чинимых шайками поклонников этого самого черномордого? Помнится… Хотя нет, мне рассказывали, что король Эльдаран после гибели единственной дочери от руки жрицы какого-то тайного культа изгнал из столицы всех жрецов, кроме митрианцев
Подозревать Конана в злом умысле не имелось никаких оснований, да только Арт о том не знал. Бедолагу Раваала, чей дух был заключен в статуэтке, найденной в заброшенном храме Чернолицего бога в Граскаальских горах, варвар давно хотел пристроить, так сказать, в «хорошие руки». Древний бессильный божок, вовсе не вредный, а скорее очень несчастный и огорченный тем, что люди в него не верят, нуждался хотя бы в одном почитателе…
Конан терпеливо выслушал речи мальчишки до конца и неторопливо проговорил:
— А теперь послушай меня. Я разбираюсь в этом деле немного побольше, чем ты. В конце концов, именно я приложил руку к уничтожению последней шайки Чернолицых. На самом деле Раваал — неплохой бог, его просто оклеветали. Подробности он расскажет тебе сам. Держи, это он и есть.
Арт повертел статуэтку Чернолицего в руках и с сомнением посмотрел на киммерийца:
— Ладно, я возьму… Но если что — товар назад! Кстати, мы пришли.
— Да вижу,— буркнул Конан, который истово молил Крома о помощи. В последнее время Раваал завел привычку постоянно являться варвару во сне и ныть, убеждая сменить веру. И сейчас Конан был счастлив, что Чернолицего удалось наконец кому-то спихнуть. Пускай дальше выкручивается сам!
Деревянная резная дверь, ведущая в дом Джарефа, оказалась накрепко заперта. Громкий стук и не менее громкие вопли: «Джареф, вылезай, мы знаем, что ты там!» успеха не имели.
— Наверное, он на службе,— предположил Арт.— А слуги ушли. Вы же знаете, он капитан королевской стражи…
— Ого,— удивился Эртель.— А нам он как-то позабыл об этом сказать.
— Не суть важно,— перебил Конан.— Пойдем перекусим, выпьем и вернемся попозже. Не будет же он целый день торчать во дворце… Арт, здесь поблизости отыщется местечко, где честный наемник мог бы весело спустить заработанные денежки?
Трактир, отрекомендованный Артом как самое подходящее место для расставания с золотом, назывался «Орел и медведь». Он находился на улице Ткачей, примерно в квартале от дома Джарефа. Добраться, следуя четким указаниям паренька, оказалось легко.
Конан придержал лошадь перед добротным трехэтажным, опять же каменным зданием с огромной вывеской, на которой весьма приблизительно изображенные орел и медведь, сидя в обнимку, хлестали пиво из больших деревянных кружек. По размерам трактир больше смахивал на большой постоялый двор и жизнь в нем била ключом. Люди постоянно входили и выходили, порой выползали или вылетали. Пьяных в стельку у дверей не валялось, размалеванных шлюх тоже видно не было. Судя по долетавшим из-за дверей звукам — дружному хохоту,
Конан оглянулся на своих спутников — им тоже явно не терпелось попасть внутрь. Даже у невозмутимого Эмерта глаза слегка оживились.
— Вперед, ребята, повеселимся! — провозгласил варвар и первым выпрыгнул из седла. Тут же рядом, словно из-под земли, вырос мальчишка, на лету подхвативший небрежно кинутые поводья и медную монетку.
— Вычистить, накормить и напоить,— распорядился Конан и, отвесив тяжелой двери хороший пинок, вошел в общий зал таверны, мало отличавшийся от сотен ему подобных. Напротив входа располагалась стойка, чуть левее ее маленькая деревянная лестница вела на второй этаж. Все остальное пространство занимали грубо сколоченные, массивные столы. Под потолком раскачивалось тележное колесо, утыканное толстыми свечами.
Зимние сумерки только начинались, поэтому занятой оказалась примерно половина мест. Отряд легко отыскал себе свободный угол возле лестницы. Конан привалился спиной к шероховатому теплому камню и по впитавшейся в кровь привычке оглядел зал, прикидывая, кто может представлять опасность.
Большая компания ремесленников – то ли каменщиков, то ли плотников – Сет их разберет.
Они усердно налегали на пиво и наперебой орали развеселую и насквозь непристойную песню. Большая часть скоро не сможет удержаться на ногах, не то, что на кого-то напасть.
Пятеро кезанкийских горцев в одеждах из козлиных шкур нелюдимо и настороженно зыркают по сторонам. Что-то в славном городе Пайрогии поуменьшилось число «детей гор», земляков короля Эльдарана… Пятеро за столом сами всего боятся.
Несколько одиночек неопределенной принадлежности, усердно лапавших служанок и падших девиц, благо и тех, и других в заведении было предостаточно. Вряд ли даже осмелятся подумать о том, чтобы затеять драку.
Ага, вот это уже интересно. Десятка полтора наемников с одним и тем же гербом на плащах — два скрещенных меча и туго набитый мешок. Имя «Аль Браско», красующееся над гербом, что-то напомнило киммерийцу, но что именно — он не мог вспомнить. Парни увлеченно резались в кости и пили вино, ничего не замечая вокруг.
Еще одно сообщество игроков в кости, менее шумное. Составлявших его людей украшали многочисленные шрамы, явно оставшиеся после пребывания в руках палачей: вырванные ноздри, отрезанные уши, укороченные пальцы, лишенные ногтей… Огромный, бритый наголо громила со сплющенным носом внезапно оторвался от пристального разглядывания выпавшего сочетания костей и встретился глазами с взглядом Конана. Некоторое время его темные с искрами безумия глазки изучали льдисто-голубые глаза киммерийца, затем он снова отвернулся к столу.
— Что будем есть-пить? — Это, виляя обширной задницей, до Конана и компании наконец добралась одна из служанок.
— Пару кувшинов темного пива и жаркого, для начала.— Эмерт, что удивительно, оказался первым.
— У вас есть что-нибудь из стигийских вин? — вежливо поинтересовался Тотлант, поигрывая посохом.
— «Аромат древности»,— после некоторого размышления ответила служанка.— И, кажется, «Белая змея».
— «Аромат» и жареную курицу, пожалуйста,— сделал свой выбор стигиец.