Волкодав
Шрифт:
Волкодав приложил палец к губам и успокаивающе кивнул старухе, потом подошел к ней, перешагивая через мирно посапывающих служанок, и опустился рядом на корточки.
– Бабушка, – сказал он ей шепотом, – не найдется ли запасной рубахи, которая не особенно нужна госпоже?
– Тебе-то зачем? – тоже шепотом подозрительно осведомилась Хайгал. Волкодав пояснил:
– Тут хорошей девушке одежку порвали, одарить надо бы.
Старуха проворно выбралась из-под одеяла, явив неизменные чернью шаровары, и прошуршала босыми пятками к большому лубяному коробу, поставленному возле стены.
– Что за девушка? – деловито спросила она Волкодава.
– Рыженькая…
Бабка что-то проворчала себе под нос, порылась в глубине короба и спустя некоторое время развернула перед ним нарядную новенькую рубаху, шелковую, ярко-зеленую, на сольвеннский лад вышитую по рукавам и вороту бледно-голубой ниткой:
– Довольно ли хороша?
Может, кнесинка надевала ее один раз, а может, вовсе не знала, что у нее есть еще и такая.
– Спасибо, бабушка, вот уж выручила, – поблагодарил Волкодав, забирая рубаху.
Нянька вдруг хитровато повела на него блестящими, как уголь, глазами:
– Тем, кто на девку зарился, небось головы поотрывал?
Волкодав усмехнулся;
– Головы не головы, но поотрывал. Не то, правда, что надо бы.
Старуха хихикнула, но убоялась разбудить служанок и замахала на него рукой:
– Ступай, ну тебя!..
Волкодав принес вельхинке рубашку и дал переодеться, потом отобрал порванную и унес во двор. Там он сел возле костерка, оживил его парой поленьев и стал бросать в огонь кусочки измызганной ткани. Он подумал о том, что трое увечных, скорее всего, только-только выбирались из лесу, скрежеща от боли зубами и предчувствуя, как еще наградит их Лучезар. Волкодав улыбнулся. Чужая невеста, целая и невредимая, лежала, свернувшись калачиком, в амбаре у него за спиной. Он пообещал ей, что будет недалеко. И, кажется, беспокоиться пока было не о чем.
Его улыбка не ускользнула от внимания близнецов. Скоро они присели рядом с ним у огня, и Лихобор спросил:
– Кто же это ее так, Волкодав?
– Лучезаровичи, – ответил наставник.
– И много их… было? – спросил Лихослав. Венн пожал плечами:
– Да не особенно. Трое. У парней разгорелись глаза:
– И ты их… один? Всех?
– Если бы не всех, здесь бы не сидел, – сказал Волкодав. И спохватился: – Ни полслова чтоб мне никому!
Близнецы обиженно переглянулись: наставник все еще держал их за несмышленых юнцов, которым надо напоминать самые простые истины. И разом кивнули льняными лохматыми головами.
Позже выяснилось, что один шестилетний мальчишка все-таки видел, как телохранитель бан-рионы «тот страшный, с косами, у которого летучая мышь…» вел задворками Ане, одетую в его куртку. Да еще и обнимал за плечо! По счастью, мальчишка попался не очень сообразительный и притом трусоватый. Он не только не побежал полошить взрослых – какое! Он с перепугу забился в собачью конуру и там, обняв теплого кобеля, просидел до рассвета. Жуткий чужак, без сомнения, собирался съесть Ане, а потом вернуться за ним. Но, когда рассвело, возле конуры появился Кетарн, победивший в геройском стоянии на копьях и наконец-то шедший вздремнуть. Мальчишка выкатился ему под ноги:
– Ой, а кто твою Ане ночью с собой увел… Славно нагулявшаяся деревня в большинстве своем еще крепко спала. И юный Бог Солнца, только что показавшийся в небе, явил свою милость, направив людские дела. Горячий молодой вельх, ошеломленный несусветным известием, тоже не побежал скликать народ на подмогу. Он сразу все понял. Вчера он поцапался с Волкодавом и уличил ею в малодушии. И тот
Мальчишка же, избавившись от жгучей тайны и вместе с нею от страха, зевнул и полез назад в конуру – досыпать. Кобель лизнул его в щеку и подвинулся, давая приятелю место.
Ночь выдалась не холодная, и Волкодав даже поспал у костра, возле двери амбара, пока близнецы несли стражу. Когда стало светать и закричали первые петухи, во дворе появилась большая полосатая кошка. Волкодав вспомнил, как мать учила его отличать котов от кошек по форме мордочки, и рассудил, что к ним в гости пожаловала именно кошка. Любопытная, зеленоглазая, она пришла поближе посмотреть на незнакомых гостей, а заодно и проверить, не завелись ли уже в новом доме крысы и мыши.
Кошка с благожелательным достоинством шествовала через двор, подняв трубой роскошный пушистый хвост. Волкодав посмотрел на царственную красавицу и вдруг вспомнил свои то ли сны, то ли не сны, в которых ему доводилось знать себя серым псом. Кошки не больно ладят с собаками, и венн загадал: если она почует в нем зверя, испугается и не захочет подойти, значит, он в самом деле помаленьку становится оборотнем. Такая будущность его не то чтобы очень печалила. Боги, в конце концов, знали, что для него лучше. И что он заслужил, а что нет. Однако человеческая внешность и разум были как-то привычнее, и он предпочел бы их сохранить. Он поскреб ногтем порожек амбара, на котором сидел, и кошка, к некоторому его облегчению, подбежала. Если от Волкодава и пахло зверем, то не собакой, а самое большее Мышом, но Мыш спал на гвозде, с которого был снят серый плащ.
Кошка скоро поняла, что с ней просто играют и охотиться особо не на кого, но не обиделась. Когда Волкодав осторожно опустился на колени и протянул руку, она уткнулась в его ладонь головой, замурлыкала и подставила белую грудку – почесать. Потом вовсе перевернулась на спину, стала ловить мягкими лапками его проворную руку.
Вот так он стоял на коленях и, посмеиваясь, забавлялся с кошкой, когда во двор прямо через плетень метнулся Кетарн.
Молодой вельх даже не закричал, вызывая Волкодава на поединок. Он просто бросился на него, не глядя ни вправо, ни влево. Ему было плевать, есть ли кто еще во дворе и что сделают с ним самим. Он пришел убивать. В его руке светился кинжал, лицо свела судорога, превратив его в неподвижную страшноватую маску. Только глаза горели сумасшедшим огнем.
Кошка, сипло мяукнув, спаслась под амбар, а Волкодав понял, что вряд ли успеет даже подняться с колен. Другое дело, вставать было вовсе не обязательно. Зачем, если можно просто крутануть бедрами, разворачиваясь на левом колене, и привычно вскинуть руки вверх и вперед. Герой Трех Холмов проехал щекой по остаткам травы, не до конца вытоптанной во дворе, и от удара о землю воздух с шумом вырвался из его легких. Пока он силился осознать, что же случилось, и подобрать под себя руки-ноги, чтобы вскочить, – Волкодав сел на него верхом. И прижал. У Кетарна вмиг отнялась правая рука, сжимавшая великолепный кинжал.