Волшебные одежды

Джонс Диана Уинн

— Наверное, этот волшебник, который сидел у моря, теперь повернул Реку вспять, — предположила я.

— Если этот волшебник вообще существует, — сказал Хэрн. — Вспомни, кто нам о нем сказал.

Хэрн смотрел туда, где вода шла легкой рябью, как будто настоящее течение Реки пробивало себе дорогу через этот противоестественный поток.

— Душа Гулла — это одно, — продолжал Хэрн. — Она не может быть такой уж тяжелой. Но чтобы развернуть всю эту прорву воды, нужна такая сильная магия, что я просто не могу в нее поверить. Этому должно быть какое-то другое объяснение.

К

нашему изумлению и облегчению, к середине дня ветки и листья развернулись и двинулись в правильном направлении.

Мы плыли целый день. Из-за этих полос воды, протянувшихся за деревьями, нам негде было высадиться. Но к вечеру нам всем уже осточертело есть всухомятку. Когда спустились сумерки, мы увидели, что наша лодка подплывает не то к невысокому острову, не то к небольшой горе. Мы поставили киль и осторожно направились туда. Оказалось, что это крыши какого-то огромного дома, — не особенно высокого, но зато на его месте вполне поместилось бы несколько амбаров. Некоторые крыши были старые и соломенные, некоторые же, новые и крутые, были крыты скользкой черепицей; гребни их украшали раскрашенные резные фигуры, а скаты покрывало множество высоких труб.

— Спорим, что тут когда-то жил король! — воскликнул Утенок.

Мы подумали и согласились с Утенком. Но все обитатели этого дома ушли на войну и не вернулись оттуда. Мы привязали лодку к оконной решетке и выбрались на плоскую черепичную крышу, прихватив с собой наших Бессмертных. Хэрн решил, что мы должны развести для Одного его костер в любой момент, как получится — главное это все-таки сделать. Я еще долго не могла заставить себя прикоснуться к Гуллу, потому взяла Младшего. А когда я поставила его, меня поразило, насколько они с Гуллом похожи. Казалось, будто Гулл сделан из точно такого же зернистого розоватого камня. Но я точно знала, что изваяние Младшего было вырезано много поколений назад.

Единственным источником света было мерцание углей в горшках. Мы содрали с крыши позолоченные фигуры и красно-синие перила, и притащили для растопки охапку соломы. Наш костер, разведенный на черепице, дымил и вонял, и дым стелился над водой.

После ужина мы оставили Робин у костра — она сидела, обхватив колени руками, и на ней была все та же кошмарная синяя юбка, — а сами, хотя уже почти стемнело, полезли по крышам. Мне очень хотелось взглянуть, что там, под этими крышами. Но мне оставалось лишь воображать себе это великолепие. Мы с Хэрном столкнулись нос к носу, когда бродили среди высоких каминных труб, почти прямо над нашей лодкой. Пока мы смеялись, послышался всплеск и поскрипывание нашей лодки, разворачивающейся по течению.

— Опять! — воскликнул Хэрн.

Мы съехали по крутому скату и, конечно же, увидели, что лодка развернулась, а мусор, оставшийся после нашего ужина, плыет в неправильную сторону. Мы опустились на колени и перегнулись через край крыши, пытаясь сообразить, насколько же быстрое это течение. Хэрн взял палку и опустил ее так, чтобы его пальцы оказались над самой водой.

— Это не может быть конец половодья, — сказал Хэрн. — Пальцы у меня намокли.

Тут сзади нас, на крыше, раздался

чей-то смех. Я подумала, что это Утенок, и обернулась, чтобы сказать ему про течение. Но это оказалась девушка-варварка. Несмотря на сумерки, я разглядела, что у нее светлые волосы, и что это не Робин. Я ткнула Хэрна локтем в бок, и он тоже обернулся.

— Э-э… добрый вечер, — сказали мы. Не знаю, что в этот момент чувствовал Хэрн, но я от всей души надеялась, что эта девушка подумает, что мы тоже варвары.

— Привет, — сказала она. — А чего вы устроили такую суматоху из-за прилива?

— Прилива? — переспросили мы, моргая, словно сова на свету.

— Ну, вы же должны знать, — сказала девушка. — Море дважды в день поднимается, и его вода идет в Реку.

— А, это! Конечно, мы это знаем, — соврал Хэрн. — Мы… мы просто хотели посмотреть, насколько высоко поднимется вода.

— А, ясно, — сказала девушка.

— Мы знаем, что у моря оно все по-другому, — соврала я.

— Ясно, — повторила девушка и скользнула куда-то за трубы. Я уверена, что она смеялась над нами.

Мы чувствовали себя на редкость по-дурацки. И нам было страшно. Когда Робин и Утенок узнали, что у нас обнаружились соседи-варвары, они захотели отплыть прямо сейчас, невзирая на ночь. Но мы подавили эту идею, потому что в темноте невозможно было разглядеть деревья. Мы долго не спали, но так и не услышали никого из варваров.

@GLAVA = 7

Мы не слышали, как уходили варвары, но наутро кроме нас на крышах никого не оказалось. Мы с Хэрном взобрались на башню, высившуюся в центре, и окончательно в этом убедились.

— Пожалуйста, давайте наконец решим, где мы остановимся, — сказала Робин, когда мы забрались в лодку. — Где мы хотим жить?

— Ну, мы сперва спустимся к морю, — сказал Утенок.

— Ни за что! — возразила Робин. Она указала на розовую глиняную фигурку нашего брата, стоящую на носу лодки. — Подумай о Гулле!

Но тут стало ясно, что Утенок, Хэрн и я — все мы стремимся к морю.

— Я думаю о Гулле, — сказал Хэрн. — Я хочу взглянуть на этого волшебника — если он, конечно, существует. Я собираюсь его изничтожить при помощи реальных вещей. И не слушать ни одного его слова. Только так и можно иметь дело с магией.

— А мне кажется, что тут больше бы пригодилась более сильная магия, — заметил Утенок. — Но я тоже хочу добраться туда.

Я же думала, что мы найдем волшебника у моря, и что это окажется Танамил. Я зарычала, словно собака. И злая я была, как собака — на Танамила и на себя, что я вообще ему поверила.

— Я собираюсь посмотреть на этого волшебника, — сказала я. — И я собираюсь спасти Гулла.

Я знала, что у меня не хватит для этого сил. Я схватила Одного и встряхнула его — вот какая я была злая.

— Он поможет нам! — воскликнула я. — Он лучше!

— Танакви! — возмутилась Робин. — Не смей так обращаться с Бессмертным! Вы все сошли с ума или… или свихнулись!

— Ой, вот только не надо тут нам рассказывать, что ты старшая, и ты лучше знаешь, как надо! — отрезал Хэрн. — Мы вместе приняли решение!