Вопрос времени
Шрифт:
Джессика Райт вздрогнула и проснулась на кровати в своей спальне, все еще целиком во власти сна.
Она покрепче завернулась в одеяло и вгляделась в далекую полоску света под дверью спальни, размышляя над истоками своего кошмара. Тео был рядом, в ее кабинете. Свет падал от настольной лампы, которую он ставил поближе к книгам и бумагам, когда работал, одержимый своей навязчивой идеей.
Джессика поежилась, со страхом думая о том, что может снова потерять Тео, уступить его женщине, которая умерла почти год назад. В ее памяти была еще свежа та безумная, невероятная попытка воскресить ее из мертвых.
Последние
Наконец Джессика вздохнула с облегчением.
– Ты сошел с ума, Тео, – сказала она. – Неужели ты веришь, что какая-то большая куча камня может поворачивать время вспять?
Но Теодор Гилкренски упрямо твердил свое. Он считал, что у него есть веские доказательства.
– Ладно, Джесс, – отвечал он. – А как быть с моим другом Биллом Маккарти? Во время одного из опытов он попал внутрь объекта и бесследно исчез! А что ты скажешь о сконструированной им модели самолета, которую мы обнаружили потом в Каирском музее, где ее возраст составлял две тысячи лет? А как насчет помеченного радиоактивными изотопами песка, который мы отправили в прошлое и получили обратно?
– Все это слишком похоже на фантастику, Тео.
– Люди сотни лет верили, что Великая пирамида – нечто большее, чем просто сооружение из камня, а теперь у меня есть факты – настоящие, научные факты. Мы имеем дело с гигантской линзой, которая способна с невероятной силой концентрировать энергию Земли, искажая ткань пространства и меняя направление потока времени. Я это сделал, Джесси. Я видел все, что там произошло, и не успокоюсь до тех пор, пока не выясню, как этим можно управлять.
Потом он снова засел за телефон, и его остановили только Рождество и собственная усталость. Той же ночью она уговорила его остаться с ней, чтобы им не пришлось проводить праздник в одиночестве, и он согласился перебраться в ее вместительную спальню, поставив одно непременное условие – что они и впредь, как все эти годы после Бостона, останутся просто друзьями.
Во второй день Рождества он послал вертолет за кипой книг, оставшихся в его островной лаборатории у побережья Уэст-Корк. Вместе с ними прибыл мощный ноутбук, и Джессика косилась на него с подозрением, пока он не сообщил, что новый прототип «Минервы-3000», предназначенный для хранения компьютерной модели с «живым» интерфейсом, которую он захватил с собой из Каира, все еще испытывает проблемы с совместимостью программного обеспечения.
Джессика немного расслабилась, и следующие дни прошли в деловой рутине. Тео работал с телефоном, факсом и электронной почтой в ее номере, а она уединилась
А заняться было чем. В наступившем после Рождества затишье газеты охотно муссировали известия о том, что многие аэропорты и авиакомпании, в том числе в Соединенных Штатах, по-прежнему не желают верить, будто созданный Тео автопилот «Дедал» и вправду так безупречен, как уверяли в пресс-центре «РКГ». Одна из статей вышла под сенсационным заголовком: «Беспилотный самолет пропал в Бермудском треугольнике». В ней приводились заявления властей Майами и Орландо, утверждавших, что проблемы преследовали их еще до катастрофы под Каиром. Надо было отвечать на вопросы журналистов, умиротворять египетское посольство, вести патентные войны в Штатах и готовиться к иску со стороны семьи Билла Маккарти.
Зато после работы она возвращалась домой, к Тео.
На третий вечер она застала его на своем диване в окружении бумаг и книг. Он лежал без ботинок, задрав ноги кверху, с растрепанными волосами, в беспорядке падавшими на воротник рубашки. Выцветшие джинсы и редкая бородка делали его больше похожим на свободного художника, чем на миллиардера и главу международной корпорации. Под глазами Тео виднелись черные круги, а в руке блестел большой бокал с ирландским виски.
– Джесс, как ты думаешь, я сумасшедший?
Она бросила на стул портфель, сняла пальто и присела у дивана.
– Не знаю, Тео. Честное слово.
– Все говорят, что это невозможно. Даже если египтяне разрешат мне сделать новую попытку и провести повторный опыт, никто не сможет его контролировать. На земле нет такого компьютера, который способен просчитать бесчисленные комбинации пространства и времени. Все кончено, Джесс. Я ее не спас. Она погибла…
Джессика взяла его за руку:
– Мне очень жаль, Тео. Правда жаль.
Гилкренски молча смотрел на нее с дивана. Она увидела искаженное отчаянием лицо и хотела его обнять, но он резко отпрянул, схватил бутылку виски и побрел в свою спальню. В его глазах блестели слезы.
На следующий день, позавтракав, она предложила ему отправиться в штаб-квартиру «РКГ» и занять свой рабочий кабинет, который пустовал со дня гибели Марии. Казалось, в корпорацию снова вернулись старые времена, когда Джессика и Тео работали бок о бок, превращая чахлую радиокомпанию Гилкренски в международный гигант с филиалами почти во всех странах мира. Тео – вновь подстриженный, с аккуратной бородой – оживленно вникал во все детали бизнеса, изучал сыпавшиеся отовсюду жалобы на «Дедал» и следил за тяжбой против «Гиббтек». Он даже собирался посетить поминальную службу по Биллу Маккарти во Флориде и попытаться объясниться с родными Билла.
Дела явно пошли на лад.
В канун Нового года, как раз перед тем, как «Биг Бен» готовился ударить двенадцать раз, Джессика сидела с Тео у рождественской елки и вспоминала их студенческие годы в Бостоне. Память живо воскрешала посещения аквариума, визиты в Музей естественных наук и, конечно, незабвенное путешествие на вертолете в Салем, где они впервые занялись любовью.
Джессика поставила на камин шампанское и, расстегнув верхнюю пуговицу блузки, бережно взяла в руки кулон, подвешенный на золотой цепочке. Полированный кусок агата тепло блестел в отсветах огня.