Вопрос времени
Шрифт:
Джессика крикнула человеку с палочками, чтобы он остановил лайнер, но ее голос потонул в ураганном реве двигателей. Она увидела открытую дверь, сбросила туфли и кинулась вперед…
– Ради Бога! Пусть не закрывает люк!
В шести футах от нее верхняя и нижняя крышки двинулись друг к другу, чтобы замкнуть щель.
– Нет! – закричала Джессика и из последних сил рванулась к двери.
Она врезалась ногой в нижнюю ступеньку и с разгону влетела наверх. От удара у нее перехватило дыхание, и она распласталась на полу салона,
Самый громкий звук теперь издавали ее легкие, судорожно втягивавшие воздух. По лицу ручьями струился пот. Верхняя часть ноги горела как в огне, а на брючине костюма проступила кровь.
Джессика хотела позвать Тео, но у нее перехватило горло.
Она встала на колени, ухватившись за подлокотник кресла, и заставила себя подняться на ноги. Дверь в кабину была плотно закрыта. Салон был пуст.
– Тео!
Она почувствовала, что самолет замедлил ход, и с облегчением взялась за ручку двери. Но моторы вдруг снова взвыли, машина дернулась вперед, ручка вырвалась у нее из пальцев, и она шлепнулась в одно из кресел. Лайнер на полном ходу помчался по взлетной полосе, потом резко накренился назад, задрал нос к небу и легко оторвался от земли.
Сила инерции вжала Джессику в сиденье, и она не двигалась с места, чувствуя, что у нее кружится голова. Описав длинную дугу, самолет перестал набирать высоту, и пол в салоне почти выровнялся. Тогда она встала, шагнула к кабине и распахнула дверь.
Яркое солнце хлынуло ей в лицо, заставив на мгновение зажмуриться. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось ослепительно голубое небо с белыми барашками облаков.
Но в глаза ей сразу бросился небольшой снимок, висевший на клейкой ленте посреди приборной доски. Это была фотография красивой женщины в платье незабудкового цвета.
– Когда готовишься к взлету, надо проверять люки, верно, Джесс?
Человек в кресле пилота повернулся и посмотрел на нее. По левой стороне его лица, едва не задевая глаз, тянулась перевязочная лента. Подбородок и щеки темнели от щетины, скрывавшей недавние ожоги. На обеих руках белели свежие бинты.
– Куда ты летишь, Тео?
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что… меня никто не предупредил. Я хочу узнать, куда ты собрался, вот и все.
– Не смеши, Джесс. Если бы тебя волновало только это, ты бы пошла в диспетчерскую и узнала план полета.
– И что написано в этом плане?
– Обкатка «Дедала» на небольших высотах в районе Северного моря. Мне любезно отвели один свободный участок, специально для этой цели. Просто удивительно, чего можно добиться по телефону, когда знаешь нужных людей.
– Это все, что ты хотел сделать, Тео? – осторожно спросила Джессика.
Наступило долгое молчание. Потом Теодор Гилкренски ответил:
– Нет, пока ты не забралась сюда, у меня были другие планы. Совсем другие.
– И какие же?
Снова
– Она любила летать, – тихо произнес он. – Говорила, что это дает ей ощущение свободы. Иногда мы просто так поднимались в небо и там… – Он замолчал и снова повернулся к ней. – Сколько сегодня стоит наша корпорация, Джесс?
– В списке электронных и аэрокосмических компаний мы тянем примерно на три миллиарда долларов. Плюс миллиард с лишним в гостиничном бизнесе, еще два в производстве продуктов питания и столько же в сфере досуга. Все вместе составляет около восьми и трех десятых миллиарда.
– Из которых на мою долю приходится сорок пять процентов?
– Да, Тео.
Гилкренски смотрел прямо перед собой.
– Значит, лично я стою около четырех миллиардов долларов, так? Один из богатейших людей в мире… в первой десятке с Биллом Гейтсом и владельцами «Сони».
Джессика внимательно взглянула на него.
– Да, Тео.
– С такими деньгами у мужчины может быть любая женщина, какую он захочет, верно?
Джессика проглотила ком и прикрыла веки. Она боролась с закипавшими слезами.
– Верно, Тео. Ты прав.
Он посмотрел на фотографию.
– Тогда почему у меня нет Марии?
Джессика промолчала. «Потому что она умерла, – подумала она, – потому что ее взорвали на твоих глазах. Потому что я начала войну с убившими ее японцами, и теперь мы оба стоим в списке какого-то спятившего киллера. Во всем виновата только я. Скажи мне это!»
– Чего ты добьешься, устроив катастрофу и убив себя? Это ее не воскресит.
Гилкренски горько улыбнулся.
– В чем дело, Джесс? Боишься за имущество компании? Жалко подержанного самолета?
– Мне плевать на этот чертов самолет. Я думаю только о тебе.
Несколько секунд Гилкренски молча смотрел на фотографию.
– Я любил ее, Джесс.
– Знаю, Тео. Знаю.
«А я люблю тебя, – подумала она. – Всегда любила».
Гилкренски бережно открепил клейкую ленту и спрятал фотографию в карман.
– Ты права, Джесс. Летим домой.
Джессика еще немного посидела на кровати, глядя на желтую полоску света. Потом сбросила с плеч одеяло, завернулась в простыню и тихо направилась к двери.
3
Тео
Он работал в ее кабинете, безнадежно заваленный отчетами и книгами, огромными кипами бумаг, которые громоздились на столе и врассыпную устилали пол. Желтая лампа на длинной, как у журавля, ноге ярко освещала клавиатуру его ноутбука.
Джессика постояла в дверном проеме, рассматривая Тео. Он согнулся над своим компьютером, набросив на голое тело ее черное кимоно. Его длинные пальцы летали по клавишам, воспаленные глаза пробегали страницу за страницей в поисках ответов.