Вор
Шрифт:
— Я думал, твой отец не хотел, чтобы ты знал о них, — сказал Амбиадес.
Софос не секунду задумался.
— Не думаю, чтобы он возражал против академического интереса.
— Нет? — Амбиадес рассмеялся. — По-моему, как раз против твоего академического интереса он и возражал. Разве он не обещал бросить тебя в реку с энциклопедией на шее?
Даже Пол рассмеялся, а Софос покраснел.
— Он не хотел, чтобы я тратил слишком много времени на книги, но считал, что другим учиться можно.
У огня воцарилась непонятная мне тишина. Судя по выражению лица Амбиадеса, все его тревоги нахлынули на него с удвоенной силой. Чтобы прервать молчание, халдей сказал, что расскажет несколько историй про старых богов. Он начал с сотворения мира и рождения богов, и неплохо справился, надо сказать. Я лежал у него за спиной и прислушивался.
Глава 5
Гея была одинока. У нее совсем никого не было. Тогда она взяла часть себя из середины и создала Гелиоса, он стал первым богом. Но со временем он покинул Гею. Он обещал посылать ей свой свет в течение дня, но ночью она оставалась одна. Тогда она взяла часть со своего края и создала Селену, которая стала первой богиней. Через некоторое время Селена тоже покинула Гею. Она обещала посылать матери свой свет по ночам, но обещания Селены ничего не стоят, и она посылала вниз только часть своего света, а иногда и совсем забывала.
Когда Селена забывала о своем обещании, Гея снова становилась одинокой. Однажды выдохнула воздух и создала Урана. Уран обнял ее и стал ее спутником. Он обещал остаться с Геей навсегда, и она была счастлива. Первыми детьми Геи и Урана стали горные хребты, и Гефестия была старшей из них.
Они создали новый детей, старшие из которых стали великим Океаном и Срединным морем, а младшие реками Сеперхи и Скандерой. Однажды Уран захотел увидеть себя, и Гея породила тысячи богинь и разослала их по всему миру, чтобы они стали озерами — зеркалами для Урана. Уран посмотрел на себя в зеркало. Он был синим с белыми облаками, а иногда черным, усыпанным звездами, особенно красив он был на закате. Он очень возгордился собой.
Он посмотрел на пустую и серую Гею, и подумал, что она не так уж и хороша.
— Я такой красивый, — сказал он Гее, — а ты совсем скучная. У тебя есть только одна красивая вещь — твои озера.
И он стал все время глядеться в зеркала и совсем перестал разговаривать с Геей. Тогда Гея собрала пыль с гор и создала белый снег, а пыль долин она превратила в темный чернозем. Она разбросала повсюду семена деревьев и цветов и покрылась лесами и полянами, и тогда Уран сказал, что она так же прекрасна, как он. Но он продолжал смотреть в озера, которые отражали его славу. Тогда Гея рассердилась и вырастила высокие деревья вокруг озер, скрыв их от глаз Урана. Уран рассердился. Он смешал снег с горных вершин с черноземом долин, подул и рассеял частицы по всему миру. Каждая пылинка превратилась в человека, белого, как снег, или темного, как земная почва.
Вот почему, хотя мы и живем на земле, мы должны благодарить небо, нашего творца, за то, что создал нас. Но он был нетерпелив и сделал свою работу кое-как. Человек получился маленьким и слабым, лишенным божественных даров. Когда Уран послал людей очистить пространство вокруг озер, он увидел, что они были слишком слабы, чтобы повалить деревья.
Гея посмотрела, как люди пробираются сквозь леса и спросила Урана:
— Зачем ты создал их?
Урану стало стыдно, и он признался, что хотел увидеть озера. Тогда Гее тоже стало стыдно, и она призналась, что желала, чтобы Уран говорил только с ней. Уран пообещал, что будет смотреть в озера только иногда, а Гея обещала скрыть под деревьями только часть озер. И они стали счастливы.
Но Гея посмотрела на людей, созданных Ураном, и пожалела их. Они мерзли и голодали. Поэтому она дала им огонь, чтобы согреться, и семена злаков, чтобы посадить их в землю. Она даже создала животных, чтобы люди могли есть мясо и пить молоко, но несмотря на все ее щедрые дары, люди оказались неблагодарными. Они благодарили только своего создателя Урана. Гея рассердилась и задрожала от гнева, и тогда построенные людьми дома разрушились, а прирученные животные разбежались. Вот тогда-то люди и поняли, что совершили ужасную ошибку. С тех люди поделились на тех, кто благодарил Урана за свое создание, и тех, кто молился Гее, за ее дары.
Когда халдей закончил, люди, сидевшие у костра, еще некоторое время молчали. Затем Софос спросил:
— Так люди в Эддисе действительно в это верят?
Я прыснул со смеху, и все дружно оглянулись на меня.
— А в Сунисе люди действительно верят, что девять богов выиграли Землю в битве с титанами? Что первый из богов ел собственных детей за здорово живешь, а его жена провела его, как последнего лоха? — я приподнял затылок и подложил под него скрещенные руки. — Нет, Софос, на самом деле они не верят. Это просто религия. Им нравится в праздничные дни приходить в храм и делать вид, что существует некий бог, ради которого надо зарезать корову, потому что ему нужна бесполезная жертвенная кровь, и чтобы люди
— Ген, ты говоришь, как еретик. Что ты вообще знаешь о богах? — спросил халдей.
Прежде чем ответить я поднялся и пересел к огню.
— Моя мать была родом из горной страны. Там все было точно так же. Все ходили в храм, слушали старые сказки после ужина, но не верили, что боги придут на их порог.
— Да?
— Да, — сказал я, позволяя моему языку болтать без умолку. — И ты наделал много ошибок. Ты даже неправильно поизносишь название страны. Горные люди называю свое царство Эйдисом, а не Эддисом. И ты не рассказал, как Гея заплакала, когда Уран отвернулся от нее, вот почему Океан стал соленым.
— Неужели?
— Да, в детстве моя мать рассказывала мне эти старые истории. Я знаю их все, и знаю, что их страна называется Эйдисом.
— Что касается названия, Ген, могу сказать тебе, что Эйдис является старым названием, принятым еще до оккупации. Со времен захватчиков мы изменили произношение многих слов, а эддисийцы привыкли веками ничего не менять. Так что теперь мы называем Эйдис Эддисом, в соответствии с требованиями прогресса.
— Это их страна, — проворчал я. — Им лучше знать, как она называется.
— Ген, я не говорю, что Эйдис является неправильным названием. Оно правильное, просто устарелое. Но весь цивилизованный мир использует новое. Какие еще ошибки я сделал?
Я перечислил все, что запомнил. Большинство недочетов были пропусками истории. Когда я закончил, он сказал:
— Всегда интересно послушать местное изложение народного фольклора. Но ты, Ген, не должен считать истории твоей матери единственно верными и правильными. Я изучал их много лет, и уверен, что обладаю самыми точными знаниями. Часто случается так, что эмигранты, вроде твоей матери, не могут вспомнить детали оригинального повествования и заменяют их выдуманными. Многие из этих мифов были созданы великим поэтом много веков назад, но простые люди неизбежно искажают их первоначальный смысл.
— Моя мать ни словечка не исказила за всю свою жизнь, — горячо возразил я.
— О, не обижайся, — миролюбиво сказал халдей. — Я уверен, она не хотела лгать, просто она не была образованным человеком. Необразованные люди зачастую не понимают подлинного смысла вещей, о которых говорят каждый день. Может быть, она даже не знала, что твое имя Ген происходит от имени Евгенидес.
— Она очень даже знала, — настаивал я. — Это вы ничего не знаете. Тем более о моей матери.
— Не глупи. Конечно, я знаю о твоей матери. Она упала из окна четвертого этажа и умерла, когда тебе было десять лет.
Ветер вздохнул в сосновых ветках над моей головой. Я забыл, что это было записано в моем личном деле. Царские суды имеют обыкновение собирать подробное досье на карманников, так что вся история моей жизни уже была записана мелким почерком на стопке листков, хранящихся в тюремной канцелярии.
Халдей заметил, что попал в цель и решил развить свой успех. В его голосе сочилось снисходительность.
— Но, может быть, я ошибаюсь. Может быть, Ген — это фамилия? Должность Царского Вора в Эддисе, например, передается по наследству. Вполне возможно, что нынешнего Вора зовут Евгенидесом. Может быть, он твой родственник? Кузен, например, или кто-то еще.
Он усмехнулся. Я чувствовал, как пылает все мое лицо, даже лоб.
— Евгенидес, — я почти заикался, — Был богом воров. Мы все носим свое имя в его честь.
Я отскочил от огня и бросился на свое одеяло. Ночь была прохладной, поэтому я плотнее завернулся в шерстяной плащ и признался себе, что халдей обошел меня в этом споре. Кажется, все остальные, согласились с ним.
На следующий день халдей выглядел довольным, как сытый кот. Пол приготовил завтрак, а затем мы свернули лагерь, стараясь не оставлять следов нашего пребывания вблизи тропы. Софос с Амбиадесом набрали сухих игл и засыпали ими остывшее кострище.
К полудню мы перевалили через горный хребет и стояли перед крутым спуском с перевала.
— Я не пойду вниз, пока не пообедаю, — объявил я. — Не собираюсь умирать на пустой желудок.
Я не блефовал и говорил совершенно серьезно, так что, когда халдей попытался заставить меня, я просто сел на землю. Он пару раз стукнул меня своим дурацким кольцом, но я не двигался с места. Затем мы пообедали.
После обеда начался спуск по склону. Я хотел, конечно, идти последним, но Пол не позволил. Поэтому я встал предпоследним и беспокоился только о камнях, которые сыпались из-под ног Пола. В халдея, шедшего первым, летели камни, обрушенные Полом, Софосом и Амбиадесом. Я специально для него послал вниз пару камешков, но мне стало не по себе, когда один, вылетев из-под ботинка Пола, угодил прямо в затылок Софосу. Мы не могли остановиться и посмотреть, тяжело ли он ранен, пока не закончили спуск. Нам пришлось преодолеть еще семьдесят пять футов, и как только мы благополучно достигли твердой скалы, Пол проверил голову мальчика.