Вор
Шрифт:
Я стоял под отверстиями в потолке и смотрел вверх. Когда вода вернется, она сначала заполнит эту комнату, коридор и весь храм. Когда храм будет полностью затоплен, немного воды все равно будет просачиваться сквозь эту комнату, но остальной поток пройдет над храмом, польется со скалы и скроет от глаз каменную дверь. Это было гениальное сооружение, и я спрашивал себя, сколько сотен лет назад оно построено? Пятьсот лет, если храм был задуман как хранилище Дара Хамиатеса.
Я прошел через комнату к двери на противоположной стороне. Пока я шел, мне вспомнились вопросы женщины в белом. Если бы я был верующим человеком, то остановился бы для искренней молитвы. Нет, надо идти дальше.
Как и наружная, внутренняя дверь тоже была вытесана из камня,
Коридор по другую сторону двери тянулся в обоих направлениях и был настолько узок, что мои плечи касались стен. Он был выдолблен в очень твердой породе. Блестящие от влаги стены смыкались наверху в арку, иногда такую высокую, что слабый свет моей лампы не достигал потолка.
Проход тянулся на десять футов в каждом направлении, затем заворачивал и заканчивался запертой дверью. Здесь, где поток воды был, вероятно, менее сильным, и двери и замки были железными, без единого признака ржавчины. Замки оказались сложными, и мне потребовалось несколько минут, чтобы открыть дверь справа. За ней открывался такой же участок узкого коридора, заканчивавшейся такой же дверью, какую я открыл только что. Я вздохнул и огляделся в поисках какого-нибудь предмета, который можно было подложить под дверь. Мне не хотелось терять время и открывать ее снова. На полу не валялось ни одного камешка. Я располагал только кожаным мешком для инструментов и мечом. С мечом я еще не готов был расстаться. В конце концов, я решил использовать мои сапоги. Все равно они намокли и стали тяжелыми и неудобными. Я снял их и заправил один за пояс на случай, если он мне понадобится. Второй я оставил под дверью, чтобы она не захлопнулась и не заперла меня.
Я осторожно шел босиком по коридору по щиколотку в воде и был только на полпути к дальней двери, когда свет лампы озарил нечто примечательное. В этом месте стена была идеально гладкой. Это было похоже на дверь, но ни замка, ни замочной скважины я не увидел.
— Боги, — сказал я вслух. — О, боги, — и бросился к двери за моей спиной, потому что вода сдвинула мой сапог и потянула дверь за собой.
Я преодолел расстояние в четыре гигантских прыжка и, бросившись к закрывающейся у меня перед носом двери, успел просунуть пальцы в щель между ней и косяком. Железная дверь больно придавила пальцы, но я не вытаскивал их, пока не просунул вторую руку и не расширил щель. Эта дверь оказалась совершенно гладкой с внутренней стороны. Я протиснулся в проем и сел на каменный пол, засунув отбитые пальцы в рот. Инструменты оставались при мне, но лампу и меч я уронил. Сквозь решетку каменной двери за моей спиной просачивался лунный свет. Темновато для поисков.
Когда мое сердце стало биться ровнее, и боль в пальцах ослабела, я поднялся и продолжил свое занятие. Наверное, не было никакого смысла открывать дверь, которая тут же закроется, но я не хотел тратить время на возвращение к халдею, чтобы получить новый меч, лампу и клинья для дверей. И особенно мне не хотелось публично признаваться, что я чуть не попал в ловушку, едва войдя в храм. Конечно, в ловушке я не умер бы сразу. Но утром, когда река возвращается, умер бы обязательно.
От одной мысли об этом мое сердце снова подпрыгнуло в груди. Пришлось напомнить себе, что я квалифицированный вор как-никак, и должен взять себя в руки, если не хочу попасться.
Я решил проверит другую дверь, прежде чем идти искать клинья понадежнее. Для работы свет мне был не нужен, но два пальца на правой руке распухли, и их кончики совсем онемели. Это затрудняло работу над вторым замком. Открыв дверь, я поискал замочную скважину на другой стороне, я даже убедился, что выемка, которую я нащупал, была настоящей скважиной, а не глухим отверстием,
Уверившись в надежности замка, я подсунул под дверь второй сапог и ступил через порог. Я видел только кромешную тьму. Без масляной лампы я не мог узнать, является ли этот тоннель копией первого. Я засунул руки в карманы синих штанов, выданных мне халдеем. Один карман был заполнен водой и промок насквозь; второй оставался почти сухим. В нем лежали спички. Я украл несколько спичек в маленькой серебряной коробочке в мою первую ночь в гостинице, потом прихватил штук пять или шесть во вторую ночь. Те, которые я украл у Пола, были завернуты в промасленную бумагу, вода не повредила их.
В сухом кармане так же нашелся небольшой нож с откидным лезвием, который принадлежал человеку, обедавшему с нами за одним столом, несколько кожаных ремешков, большой кусок бечевки и серебряная брошь, которой халдей застегивал плащ. Он решил, что потерял ее, когда умывался в последний раз, наивный человек. В мокром кармане лежало несколько монет, пару лоскутов вяленого мяса и черепаховый гребень Амбиадеса. Я подумал, что гаденыш уже должен обнаружить исчезновение своего сокровища.
Я положил кусочек мяса в рот и начал жевать, размышляя, что, конечно, могу вернуться за светом и клиньями, но в действительности не нуждаюсь в них. У меня не было ни малейшего сомнения в своей способности открыть любую дверь с замочной скважиной, и я давно привык работать без света. Я достал спичку из серебряной коробочки и зажег ее. Передо мной тянулся узкий тоннель, выдолбленный в граните с новой железной дверью в конце.
Забив сапог глубже под дверь, я пошел вперед. Спичка обожгла пальцы, я задул огонек и продолжал идти в темноте. Дверь была заперта. Я открыл ее и позволил захлопнуться за мной, конечно, сначала проверив наличие замочной скважины на обратной стороне. Пол был неровный, и я один раз ушиб пальцы на ноге, после чего стал выбирать дорогу аккуратнее. Я не торопился. Скользя правой рукой по стене, я наткнулся на что-то твердое, холодное и идеально гладкое. Я остановился и осторожно зажег спичку, чтобы осмотреть мою находку. Это было стекло Гефестии, обсидиан, образовавшийся, когда раскаленный камень выплеснулся на поверхность земли. В давние времена из него делали наконечники копий и стрел, но он до сих пор использовался ювелирами для изготовления ожерелий и лезвий парадных ножей. Этот кусок оказался размером с мою голову и стоил бы немалых денег, если бы мне удалось как-то добыть его из стены. Я пошел дальше, и мои пальцы коснулись еще одного куска стекла, потом еще. Я зажег спичку и увидел, что стою на пересечении коридоров.
Всю ночь я бродил по коридорам лабиринта, которые никуда не вели. В один прекрасный момент я удивился, обнаружив себя около двери, в которую вошел. Я не ожидал, что наткнусь на нее в конце коридора, и остановился, чтобы подумать. Представить свой маршрут в темноте было непросто, но я обладал достаточным опытом. Я был уверен, что не мог вернуться к этой двери. Я зажег еще одну спичку и проверил замочную скважину, затем я открыл замок своей отмычкой. Я открыл дверь и ощупал ее полотно с обратной стороны. Отверстия не было. Это была не та дверь, в которую я вошел, но она была совершенно такой же. Даже неровные выступы каменных стен вокруг проемов выглядели точно так же.
Это была внешняя стена ловушки. Я зажег еще одну спичку — у меня осталось всего семь — и увидел на полу перед собой меч, а чуть дальше маленький медный светильник. Конечно, подумал я. Сейчас я войду внутрь, чтобы забрать меч и лампу, дверь захлопнется, и я навсегда останусь в этой мышеловке. Спасибо, не хочу. Но лампа была нужна, так что я придержал дверь босой ногой, что было очень неудобно, потому что дверь была тяжелой и больно прищемила кожу, стащил через голову куртку и забил ею щель под дверью. Потом я на всякий случай снял рубашку и, скрутив в жгут, подложил под дверной косяк. Затем, полуголый и дрожащий, я заскочил в ловушку, схватил свои вещи (кроме сапога) и вернулся. Спасен.