Ворон
Шрифт:
– Здраствуйте, ваше высочество.
На тонких, будто края раны, губах принца-змея блуждала уже знакомая ей игривая улыбка. В глубине красных глаз, глядевших на неё сверху вниз с точёного, словно маска, покрытого чешуёй, лица, плясали искорки.
– Вам кто-нибудь уже сказал, леди Корникс, что сегодня вы особенно хороши? В этой одежде вы похожи на голубую розу.
– Это повседневный балахон послушниц, - засмеялась Корникс.
– И я не привыкла, чтобы меня называли леди.
– Ну как же, вы же дочь сьерда Мамерка де Лапидиса, если я не ошибаюсь.
Конечно, то обстоятельство, что верховная жрица не может никуда отлучиться из своего храма, привносило в семейную жизнь определённые неудобства. Корникс всё детство, до того как её отправили к Охотникам, разрывалась между отцом в его родовом замке и матерью.
– О чём вы думаете, моя дорогая?
– мягко спросил принц Секст. Корникс подняла на него глаза, запоздало сообразив, что её размышления о запутанных родительских отношениях перед лицом собеседника выглядят неучтиво.
– Простите, ваше высочество. Должно быть, пока жила в лесу, я подрастеряла манеры.
Принц тягуче рассмеялся.
– О, вы просто изумительны, леди Корникс! Знаете, когда-то я был близко знаком с одной колдуньей, которая училась у Беспалых, совсем как вы. Вы даже чем-то на неё похожи, - его голос вдруг погрустнел.
– И что с ней стало?
– заинтересовалась Корникс. Принц вежливо улыбнулся.
– Не знаю. Мы давно не встречались.
Корникс не знала, что на это ответить. Отведя глаза, она заметила, что Брен смотрит на них, и гримаса на его губах не предвещает ничего доброго. Похоже, его ревность под воздействием тоски обострилась.
Недалеко от Брена стоял второй змей, прибывший в княжество де Монтиум вместе с принцем. Толстая зелёная чешуя вместо кожи, ядовито-зелёные глаза, длинные зелёные волосы, так же, как у Секста, забранные в хвост. Аспид, кажется, так его звали. Корникс слышала, что он занимает высокое положение среди змеев.
И он тоже, как и Брен, не отрываясь, смотрел на них с принцем. Только его взгляд выражал не ярость, а нечто иное, неодобрение или тревогу.
– Пожалуй, мне надо вернуться к своему верному спутнику, - принц усмехнулся, как показалось Корникс, сам немного встревоженно.
– Тем более, церемония сейчас начнётся.
И действительно в зал спустилась её мать под руку с Каприко. Разговоры среди собравшихся тут же смолкли. Верховная жрица прошла к алтарю. Жертвенный козёл разразился испуганным блеяньем.
К сожалению, Корникс не довелось посмотреть церемонию. Зал на втором этаже был набит под завязку, благородные вперемешку с простолюдинами, и ей вместе с другими послушницами под присмотром одной из старших жриц пришлось встречать внизу тех, кто пришёл слишком поздно или и вовсе
На ночь все жрицы храма выпили зелье из плюща, белены и цветов папоротника, чтобы получить во сне от богини видение грядущего. Корникс, как послушнице, напитка не полагалось. Она и не ждала от этой ночи ничего особенного.
Готовясь ко сну в своей скромной комнате, которую она делила с Люценой, Корникс заметила на туалетном столике зеркало, и неожиданное чувство ностальгии затопило её с головой. Это зеркало ей подарил Урсус, точно такое же, как и Вульпес, чтобы сёстры всегда могли присматривать за своими братьями. И Корникс пользовалась подарком. Хоть Брен и называл её холодной и чёрствой, она тоже иногда поддавалась тоске по старым денькам, проведённым под сенью леса Сильвы.
Люцена уже мирно посапывала на своей кровати. Корникс забралась на свою с зеркалом на коленях и шёпотом приказала:
– Покажи мне Корвуса.
Стеклянная поверхность потемнела, отражая звёздное небо. На его фоне чёрной тенью скользил ворон.
Корникс нахмурилась. Что-то в его полёте показалось ей неправильным, какая-то тяжесть во взмахе крыльев. Как будто он был ранен и не до конца исцелился. Хотя Корникс не сомневалась, что с её старшим братом всё будет в порядке. Корвус не из тех, кто проигрывает.
– Покажи мне Гая.
Картинка в зеркале изменилась. Корникс увидела комнату явно из богатого дома, всю в коврах и сундуках с коваными замками. Гай расхаживал взад-вперёд перед помостом, где на подушках возлежал толстый мужчина и курил трубку. С первого взгляда становилось ясно, что оба они недовольны друг другом.
– Только не говори мне, что ты не причём!
– почти орал Гай.
– Твой дом битком набит контрабандой с вольных городов! Что ты поставлял им взамен? Оружие? Сведения? Спорим, ты договорился с магистратами Урбса, что поможешь им, а когда их армия победно войдёт в Либру, они обеспечат тебя высоким положениям, которого ты, по твоему мнению, заслуживаешь.
– Контрабанда - это просто контрабанда, - зло пробормотал толстяк.
– Как бы там ни было, никаких обвинений против меня никто не выдвигал.
– Конечно, не выдвигал! Если бы леди-регентша что-нибудь пронюхала, тебя бы уже вздёрнули на ближайшем дереве! И этот мятеж тоже твоих рук дело, правда? Твоих и твоих дружков из купеческой гильдии? Не отрицай, я видел, как в дом заходили бродяги, которые потом разбрасывали повсюду листовки и подговаривали народ в кабаках.
– И что с того? Как ты не понимаешь, эта противоестественная война уничтожает торговлю! Ты хочешь, чтобы мы разорились? И на что ты тогда будешь жить, позволь узнать? Всего-то нужно было подбросить людям с улиц парочку мыслишек, а дальше уже они сами. Если бы всё получилось, как мы задумывали, регентша и девчонка-княжна были бы у нас в руках и мы бы открыли ворота армии вольных городов.