Ворон
Шрифт:
"Будь осторожней, внизу по склону логово дымчатого барса, – предупредил ветер.
– Он может прийти на запах крови".
Корвус кивнул, принимая предостережение, но не слишком обеспокоился. Острый нож в кожаном чехле на бедре дарил чувство уверенности. Дымчатый барс - такой же хищник, как и он сам, он также охотится ночью в поисках пищи. Им нет нужды нападать друг на друга.
Нести одному три тушки было неудобно. Корвус поднёс два пальца к
К тому моменту как Брен откликнулся, Корвус успел освежевать одну из тушек. Соорудив костёр, брат принялся помогать. Когда они закончили, ночь вокруг достигла своего пика. Огромные голубые звёзды заливали небосклон холодным светом. Парни вытянулись на мёрзлой земле, голова к голове, и, повернувшись на спину, уставились в небо.
– Красиво...
– протянул Брен.
– Почему зимой они ярче, чем летом?
Корвус пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос.
С той памятной ночи, когда Брен чуть не устроил пожар на кухне, а Гай вылечил Корвуса живой водой, они ещё ни разу не проводили время вместе. Корвус подозревал, что Брен просто боится оставаться с ним наедине. Сейчас он беспокойно ёрзал на земле, отчего молчание стало казаться неловким.
– Корвус...
– тихо позвал Брен, не поворачивая головы.
– Ты всё ещё злишься на меня?
– За что?
– спросил Корвус, разглядывая небо.
– Ну как... За то что ранил тебя, за твои ожоги.
– Тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Это была всего лишь очередная драка, ты вышел из неё победителем. Всё по-честному.
– Нет, не по-честному! Если бы рядом не было Корникс, пламя не причинило бы тебе вреда, я видел, как ты легко отбил его. А я... я чуть не сделал ей больно...
Брен уже пытался завести этот разговор, сразу после происшествия, когда поменялся с Гаем кроватями. Но в тот раз от стыда и смущения он едва смог выдавить из себя неуклюжее оправдание. Корвус тогда просто повернулся на другой бок и пожелал ему спокойной ночи. Ему и сейчас не хотелось мусолить эту тему.
– Всё в порядке, Брен. Ты же сам знаешь, что в таких драках часто достаётся зрителям.
– Но я не хотел тебя ранить...
– Нет, хотел. В тот момент - да. Это сейчас тебе кажется, что нет. Вот в чём твоя главная проблема, Брен, ты никогда не знаешь, чего хочешь на самом деле.
Брен насупился. Корвус знал, что ему не нравится, когда кто-то копается в его душе. Но сейчас брат чувствовал себя слишком виноватым, чтобы что-либо отрицать.
Они снова замолчали. После того как ситуация с поджогом прояснилась, говорить стало не о чём. Впрочем, Корвус не чувствовал неловкости. Он помнил, как на первом году обучения ненавидел Брена, но сейчас княжич ему даже нравился. Местами.
– Ты помнишь посвящение?
– тихо спросил Брен в
– Конечно, помню, это событие сложно забыть.
– Так странно... Всё то что они с нами делали... Знаешь, в ту ночь мне хотелось умереть от унижения, а сейчас...
– А сейчас тебе всё равно, - подсказал Корвус, когда Брен запнулся.
– Ну... не совсем всё равно...
– неожиданно смущённо протянул Брен.
– Корвус, а ты не хотел бы повторить то, что было на посвящении? Вдвоём?
От удивления Корвус подскочил на месте и, опершись на локоть, уставился на брата. Он что, перегрелся? Вот уж действительно из крайности в крайность...
– Ты предлагаешь мне изнасиловать тебя вместо наставника?
– уточнил он. Брен слегка покраснел.
– Вообще-то я сам хотел бы быть наставником.
Ну и запросы! У Корвуса от удивления даже дыхание перехватило. Брен что, серьёзно рассчитывает на согласие? Очевидно, в его глазах отразилось всё, что он думал по этому поводу, потому что де Монтиум неожиданно побагровел от кончиков ушей до основания шеи и потупился.
– Забудь...
– прохрипел он.
– Это была дурацкая идея.
– Потому что ты и сам дурак, - согласился Корвус, вновь ложась на землю. Брен недовольно запыхтел, но ничего не ответил.
Ночную тишину прорезало звонкое мелодичное ржание. Корвус во второй раз подскочил. Единороги!
Последний раз он видел единорогов ещё до посвящения, когда ночью смылся за ограду школы и ушёл в горы, мельком, издалека. Теперь же они были близко, в пределах досягаемости, Корвус чувствовал их терпкий запах.
– Брен, - прошептал он, но брат уже и сам поднимался на ноги. Крадучись, парни спустились по склону в лощину, где паслись волшебные лошади.
Единороги! Их было шестеро, два самца и четыре самки. Серебристо-белые бока слабо переливались в лучах лунного света. От них пахло конским потом, кожей и ещё чем-то сладковато-приторным, словно букет увядших цветов. Голову каждого венчал витой рог, длинный и острый, идеальное орудие убийства.
Заслышав почти бесшумные шаги, один из самцов вскинул голову. Его огромные серебряные глаза встретились с глазами Корвуса, и на Охотника внезапно нахлынуло давно забытое детское чувство восхищения перед ожившей сказкой. Рука сама собой поднялась и потянулась к морде зверя.
Единорог не отпрянул. Его уши насторожено торчали, ноздри чуть шевелились, втягивая человеческий запах, но он не делал попытки убежать. "Только тому, кто побывал в ином мире, позволено коснуться их", - вспомнил Корвус фразу, сказанную Фортисом, когда мальчик впервые увидел единорога. В тот день фраза показалась ему довольно туманной и зловещей, но сейчас он понимал её смысл.
Тот, кто побывал в ином мире, - это Беспалый Охотник. Тот, кто прошёл посвящение. Только он может коснуться лошадей смерти.