Восход Ганимеда

Ливадный Андрей Львович

— Сэр, мы не нашли второго оператора, — осторожно напомнил командиру Броган. — Здесь происходят непонятные вещи. Возможно, что Загулов погиб не в результате несчастного случая.

— Я все понимаю, — ответил ему Кински. — Но у нас приказ, Рилл. Вторым оператором пусть занимаются местные власти. Наша задача — изъять объект и исчезнуть, пока нас не обнаружили. Это все. Выполняйте.

— Так точно, сэр… — голос Брогана чуть дрогнул. Он повернулся, посмотрев в сторону малинового сияния.

— Двигаемся к леднику, — приказал он.

Цепь людей снова пришла в движение, повернув

прямо на источник призрачного света.

Сержант Шеборт на секунду задержался, бросив взгляд на оставленный ими труп. Песок уже почти полностью скрыл расколотое забрало и искаженное мгновенной агонией лицо.

Он вдруг подумал о том, что на Земле они никогда не поступили бы подобным образом.

Там они были солдатами США, крутыми парнями, охранявшими интересы справедливости, а тут…

Тут они оказались маленькими, эгоистичными пылинками, утратившими чувство справедливости, вцепившимися мертвой хваткой в понятия «приказ» и «субординация», только ради того, чтобы не думать, заглушить разросшийся до непотребных размеров страх и не признать, что они испуганы.

* * *

Малиновый свет разрастался, становясь четче, осязаемее, — вернее, осязаемой казалась подкрашенная им мгла клубящихся испарений, но и источник этого зарева явно приближался.

Растянутая же цепь взвода, наоборот, сжималась. Солдаты непроизвольно все плотнее подходили друг к другу, стремясь рассмотреть в малиновой мгле смутный контур идущего по правую или левую руку товарища.

Броган двигался в центре цепи. Он шел прямо на источник света, в то время как его подчиненные понемногу загибали оба фланга, стараясь взять ЭТО в кольцо.

Собственно, он первым и увидел, как в мутной, вихрящейся мгле вдруг проступили какие-то сюрреалистические контуры…

Лейтенант застыл на месте, а потом вдруг начал непроизвольно пятиться, делая это абсолютно машинально, потому как разум офицера на мгновение выключился, опустел, сделав его похожим на один из бестолково застывших неподалеку автоматов очистки.

Впрочем, этот ступор длился недолго — ровно столько, сколько потребовалось ледяной дрожи, чтобы пробежать по его телу крупными мурашками ужаса…

Из подсвеченной кровавым светом мглы навстречу ему выползало нечто чудовищное, адское…

Разум Брогана вдруг включился с болезненным ощущением безысходности. Его затопила смертная тоска, как только он попытался понять, что же это такое. Огромных размеров тварь, чьи конечности, покрытые влажным туманным конденсатом, размеренно двигались, вызывая представления о твердых хитиновых оболочках биомеханической конструкции, что вышла из-под пресса неведомых, чужеродных процессов эволюции где-то на краю Вселенной, потому что оцепеневший разум лейтенанта не мог допустить мысли о том, что ЭТО родилось где-то здесь…

Она была огромна, и столь же велико оказалось его инстинктивное неприятие.

Лейтенант не знал, что за злую шутку выкинуло его подсознание.

А шутка оказалась действительно злой.

Он с детства увлекался фантастикой. Это не было отражено в его личном деле. Какой смысл отражать там все, что касается видео, телевидения и книг — этих незримых спутников

каждого нормального человека. Разве психологи Министерства обороны, будь они хоть семи пядей во лбу и сто раз провидцами, — разве в состоянии были они оградить лейтенанта Брогана и всех его подчиненных от той полуосознанной и в большинстве своем дешевой, антиинтеллектуальной видеоинформации, что день ото дня, год от года питает наше подсознание, формируя в нем спящие фантомные образы тех, кого по всем правилам мы никогда не сможем встретить в реальной жизни?

Человечество, к сожалению, привыкло учиться лишь на своем горьком опыте.

Мы не показываем детям порнографию, пытаемся оградить их от кровавых сцен откровенного насилия, но разве задумался кто-то на Земле, что в преддверии выхода в Дальний космос на миллионах экранов телевизионных приемников год от года в подсознании людей тщательно формируется, а затем культивируется образ коллективного врага, который придет оттуда…

И вот он пришел.

Из мутной багряной мглы на лейтенанта Брогана медленно выходил Чужой Организм во всем жутком, потрясающем, отвратительном, УЗНАВАЕМОМ обличий.

И все же у Рилла хватило выдержки, чтобы не надавить на гашетку своего оружия.

— Боже… — выдавили побелевшие губы лейтенанта, и его ледяной шепот заполнил собой молчание эфира. — Я вижу его… Он идет прямо на меня!..

* * *

Этого не должно было произойти. Никак. Никоим образом…

Броган сам не понимал, ни в ту секунду, ни впоследствии, почему отлично подготовленный взвод, который на Земле мог выстоять в самом немыслимом бою, погиб в этом розовом тумане буквально в течение нескольких минут.

События разворачивались стремительно и страшно — ими нельзя было управлять, их оказалось невозможно предугадать и предотвратить…

Справившись с ледяным ужасом, что буквально парализовал его в первый миг, когда он увидел выступающее из тумана испарений ксеноморфное существо, Броган все же сумел взять себя в руки, хотя и продолжал машинально пятиться назад…

— Майкл… — хрипло и отрывисто произнес он в коммуникатор. — Я вижу его… Огромное… Насекомое…

— Сэр, я не понимаю вас! — внезапно раздался ответ Шеборта. — Тут никого нет!

Левый фланг взвода замедлил свое движение. Бойцы, которые слышали диалог командиров, останавливались без команды и начинали озираться вокруг, пытаясь хоть что-то разглядеть в клубящейся малиново-молочной мгле. Те, кто находился по правую руку от Брогана, наоборот, продолжили движение, и первый из шести бойцов уже ступил на грязно-коричневую ноздреватую поверхность клубящегося испарениями льда.

Шеборт после сообщения лейтенанта остановился, зло и пытливо вглядываясь в туман. Термальная оптика его скафандра работала на полную мощность, позволяя взгляду сержанта проникать за плотную завесу мглы, — он видел алый пульсирующий тепловой контур Брогана, который продолжал пятиться, отступая от ледника, но перед ним в инфракрасном спектре не наблюдалось ничего, что хоть как-то подходило под определение «ксеноморф», — на краю ледового языка сиротливо били несколько газовых гейзеров… и больше ничего!