Восьмой ангел

Нечаева Наталья Георгиевна

— Я не гений, я — подруга, — проворчала Маша. — Ну? Чего расселась? Живо к станку! — и она шутливо сдернула Ольгу с дивана.

Через минуту Славина с головой погрузилась в материал, не замечая ничего вокруг, а Маша тихонько стянула телефонную трубку и шмыгнула с ней на кухню, тщательно притворив дверь.

— Шульгин, тут такие дела…

Времени, за которое однокурсник домчался через неизменные пробки от набережной Карповки до Васильевского, Ольге вполне хватило на то, чтобы вчерне сложить куски. Она так увлеклась, что лишь рассеянно кивнула гостю, которого

не видела больше года, словно они расстались вчера. Виктор вознамерился было кинуться с объятиями и расспросами, но Машка, не дав вымолвить ни слова, уволокла его на кухню.

Когда часа через три Славина вошла к друзьям, довольно и сыто потягиваясь, словно придремала часок после плотного обеда, то застала вполне идиллическую картину.

В клубах ароматного, пахнущего вишневыми косточками трубочного дыма сидел Шульгин, напротив мусолила тонкую сигарету некурящая Машка. Рядом валялась уже пустая пачка, в глубокой суповой тарелке, приспособленной под пепельницу, между горками черного трубочного табака застенчиво белели тоненькие пальчики дамских окурков. Раковина была заставлена чашками с остатками кофейной гущи, а на столе, опустошенная уже на треть, высилась банка с растворимым кофе. То есть заварной, натуральный закончился, перешли на суррогат.

— Лельчик! — обрадовался Шульгин. — Ну, дай я тебя чмокну, сокровище мое. Натерпелась от чокнутых эзотериков?

— Лель, ну, конечно, я Витьке все рассказала, — объяснила Машка, уловив недоумевающий взгляд Славиной. — Как у тебя? Много сделала?

— Все! — радостно сообщила Ольга. — Осталось переозвучить.

— Покажи! — одновременно вскочили однокурсники.

— Щелкните мышкой, — попросила Славина, — там все на начале стоит. А я пока кофе выпью. Маш, сигаретки не осталось?

— Ты же не куришь! — удивленно притормозила уже выскакивающая из кухни подруга.

— А ты? — засмеялась Ольга.

— Лель, у меня на всякий пожарный «Кент» есть, только крепкий, будешь? — поинтересовался Шульгин.

— Давай! — тряхнула головой девушка.

От первой же глубокой затяжки густо зашумело в висках. Ничего удивительного: последний раз Славина курила лет пять назад. Она сделала себе крепкий очень сладкий кофе, села на табуретку, подобрав ноги.

Почему-то было страшно, что Шульгин забракует программу. Подобного страха Ольга тоже не испытывала очень давно. Волновалась — да, всегда, когда сдавала новую передачу. Ждала замечаний или одобрений, как правило, получала второе. И не удивлялась, потому что всегда знала цену тому, что делает. Но вот чтобы бояться… Как неопытный новичок…

Кофе, сигарета, еще кофе, еще сигарета…

Не то от того, не то от другого, а скорее, от всего сразу и, главным образом, вот от этого необъяснимого страха ее начало подташнивать. А потом неожиданно зубы сами по себе начали выстукивать неудержимую дробь. Ольга сжала челюсти ладонями и тут же ощутила, что дрожь от зубов спускается вниз. На плечи, внутрь груди, к пупку. И вот уже плотно прижатые к сиденью колени стали дергаться, приподнимая над жестким сиденьем все ее хрупкое тело.

Девушка вскочила на ноги, превозмогая

головокружение, сделала несколько приседаний. Черной зеленью зарябило в глазах, и, чтоб не упасть, Ольга опустилась прямо на пол. Посидела, отдышалась, попыталась прислушаться к звукам, доносящимся из комнаты, но в ушах стоял такой горячий шум, что вместо голосов слышно было, лишь, как пульсирует кровь внутри ее собственной головы.

Наверное, она просидела так довольно долго.

— Лелька, ты где? — заглянула Машка. И вдруг заверещала: — Витька, иди скорей, ей плохо!

Притопал Шульгин, подхватил Ольгу на руки, отнес на диван. Маша тут же набросила на нее толстый плед, присела рядом.

— Ты что, совсем? — покрутила она пальцем у виска. — На голодный желудок, не спавши, лошадиную дозу никотина и кофе! Нет, Лелька, у тебя точно не все дома!

— Маш, не ругайся, — попросила Ольга. — Это я на радостях, что вы тут!

— Славина, ты смотри, на радостях не окочурься, — серьезно предупредил Шульгин. — А то еще передачу мне сорвешь!

— Какую передачу? — не поняла Ольга.

— Здрасьте, — раскланялся Виктор. — Завтра — прямой эфир. Я собираю наших мегалитчиков, представителей географического общества, еще кое-кого. Они там, в студии полчаса потрендят на заданную тему, потом должен был идти их фильм, так, красивая лабуда. А вместо этого я представлю тебя и твой фильм. Уловила?

— Вить, так ты что, все-таки берешь программу? — и веря, и не веря, уточнила Ольга.

— Еще бы! — самодовольно ухмыльнулся Шульгин. — Я же не идиот, чтоб такими вещами разбрасываться! Так что, родная, давай, приходи в себя. Чтоб завтра была как огурец. С утра на студию, сначала напишешь заявление о приеме на работу, потом переозвучим программу, откомпрессуем, и все, вечером — ты в эфире. А с послезавтра — рабочие будни. Можешь прикидывать план следующих съемок.

— Витька! — взвизгнула Ольга. И повисла на шее приятеля.

К другому плечу однокурсника тут же приникла Машка, вдохновенно чмокнув его в щеку.

— Дамы! — шутливо отстранил их Виктор. — Слезы благодарности и крупные взятки — завтра, после эфира. А сейчас, если позволите, пойду, поруковожу процессом. Как-никак, я — большой начальник!

— Иди! — радостно чмокнули его по второму разу подруги. — Нашему брату журналисту без руководства — никуда!

Глава 8

— Адам, ты? Не верю! — кинулся Барт к другу юности. — Я ведь только что о тебе вспоминал. Представлял, как здорово было бы, если б мы встретились тут втроем! Моду с минуты на минуту должен объявиться. Ну, рассказывай, где ты? Откуда? Какими судьбами? Черт лысый! Пропал на десять лет!

— Макс, — обнял его приятель. — Вот уж кого не ожидал тут встретить. Точно, судьба! Говоришь, Моду здесь? Вот и не верь после этого в чудеса: чтобы на краю света, в Аллахом забытой африканской деревне встретиться через столько лет! То-то меня словно попутным ветром сюда несло! Собирался в ноябре, когда сезон дождей закончится, а потом за один день перерешил. Думаю, что откладывать? Не размокну!